Народное Движение Узбекистана

Бороться за власть в белых перчатках

Бороться за власть в белых перчатках
14 Mayıs 2017 - 6:00 - Просмотрено 756 раз.

Интервью Бермет Букашевой (газетa «Лица»)

Бермет Букашева: Господин Мухаммад Салих, Вы в изгнании уже 17 лет. Не думаете ли вы, что эта темная полоса в жизни страны и в вашей жизни, слегка затянулась?

Мухаммад Салих: Я не считаю этот промежуток моей жизни тёмным. Наоборот, период своего изгнания я считаю самым светлым промежутком моей жизни, потому что именно в этот период я получил знание о своем истинном предназначении на этой земле.

Я надеюсь, и для моего народа этот период не является таким тёмным, каким он кажется на фоне тотального зла господствующего режима.

Я надеюсь, это время будет испытанием, из которого мой народ выйдет с честью.

Сегодня я убеждён в том, в чём в прошлом не был убеждён. Хочу процитировать один стих, написанный мной 1979 году:

“Человек, который ни разу в жизни не плакал,
Человек, который ни разу в жизни не остался голодным,
У тебя сегодня день рождения,
Ты в этот день,
Сидя за дастарханом, обманул всех, что тебе тридцать лет.
Человек, который ни разу не победивший никого,
И ни разу не побеждённый никем, нигде,
Пройдёт ещё один год и ты снова обманешь людей,
Что тебе тридцать один!”
(1979)

Когда я писал эти стихи, я очень смутно начал сознавать, что человек не познавший страдания, не растёт. Он физически может взрослеть, дойти до преклонных лет, но останется мальчиком преклонных лет, если он в своей жизни не страдал.

Изгнание послужило для меня средством постичь эту истину. И я уверен, что этот период будет продолжаться ровно столько, сколько хочет Тот, Кто сотворил нас, а не диктатор, который уверен в том, что всё в Узбекистане зависит от него.

Б.Б.: Известно, что вы – глубоко верующий человек. Я думаю, вера помогает вам стойко переносить все, что бы ни происходило в вашей жизни. Но одновременно вы – политик, а политики – далеко не святые люди. Как вы это совмещаете? И насколько можно вершить политику и бороться за власть «в белых перчатках»?

М.С.: 17 лет тому назад я стоял против Каримова и мне было не труднo с ним бороться. Сегодня я стою против своего “Я” (Нафс), это противостояние значительно труднее. Существует ли противоречие между моей политической деятельностью и моим духовным миром? Существует. Политика означает многоликость.

Я же предпочитаю оставаться в том единственном лице, в каком создал меня Аллах и не хочу изменить своему свидетельству, которое я дал Ему в Ал-Мисаке. Однако, это не даёт мне право укрыться в подземелье (хотя, это в личностном отношении могло бы быть наилучшим выбором), это не даёт мне права отрешиться от земных проблем.

Все события этого мира – экзамен для человека, где решаются вопросы добра и зла. Избегать решений проблем этого мира означает избегать экзамена.

Политикой буду заниматься до тех пор, пока политика вынуждена будет «совмещаться» с моим духовным миром. Я не позволю ей захватить территорию моего духа, не собираюсь сдавать позиции, порученные мне моей верой в добро.

Иншааллах, никогда не стану макиавеллистом, прагматичным политиком, убийцей за национальные интересы. Грязной политики нет, есть грязные политики. Я не собираюсь стать одним из них. Ни за что. Дажe за родину, даже за нацию.

Для многих конечная цель в политике – власть. Для меня же власть лишь одна из ступеней к самовоспитанию и средство служения своему народу.

Б.Б.: Вы писали: «… представьте, как трудно гению, который пытается разбудить целый народ». Как вы думаете, как можно лучше всего разбудить целый народ?

М.С.: Когда я писал приведённые вами слова, я действительно думал,что какой-нибудь гений (вождь) может пробудить народ. Теперь я уверен, что и гении и народы являются всего лишь фигурами на ладони Судьбы, предначертанной Всевышным. Именно от Него на всей земле зависит как пробуждение целых народов, так и единственного цветка.

Однако, это не должно означать, что мы должны сидеть сложа руки. В священном Коране говорится: «Поистине,Аллах не меняет того, что с людьми, пока они сами не переменят того, что с ними» (Коран-13:11).

В начале 90-х годов прошлого века мы надеялись достичь прогресса в области реформ политической системы, подвергнув Президента Узбекистана и его окружение либеральному воспитанию. Мы это делали как могли, но всё было бесполезно.

Мы вскоре убедились в том, что научить коммуниста либерализму так же трудно, как научить обезьяну человеческому языку. Наш народ сдаёт экзамен на прочность перед диктаторским режимом. В течении последних 20 лет он стал свидетелем постепенной расправы с активными общественными группами.

Диктаторский режим сначала расправился с демократической оппозицией. Увидев безразличие населения к этим репрессиям, диктатор приступил к расправе с религиозными джамаатами.

И в этом случае, не было реакции со стороны других социальных групп. Такое всеобщее безразличие помогло режиму без труда расправиться с наиболее активными слоями обществa, восстановить тотальный контроль над волей (или отсутствием воли) народа.

Тут вспоминается слова германского священика Мартина Ниомюллера, жившего при фашистском режиме Адольфа Гитлера:

«Сначала собрали (посадили) социалистов. Я не издал звука, молчал. Потому что я не был социалистом. Потом собрали членов синдикатов (профсоюзников), я не издал звука. Потому что я не принадлежал какому-нибудь синдикату. Потом собрали евреев. Я не издал звука, молчал. Потому что я не был евреем. Потом пришли взять меня. Вокруг никого не осталось, чтобы издать звук за меня”.

Эти слова германского священника точно определяют сегодняшнюю политическую ситуацию в Узбекистана. Эти слова в первую очередь должны касаться нашей интеллигенции, которая молча наблюдает за преступлениями властей против народа.

Б.Б.:– Президентские выборы 1991 года с вашим участием в качестве кандидата были единственными реально альтернативными выборами в истории независимого Узбекистана. Потом Каримов, насколько я знаю, предлагал вам высокую должность, но вы не только не приняли его предложение, наоборот, отказались от депутатства, в знак протеста. Расскажите, пожалуйста, об этом.

М.С.: Каримов предлагал мне высокую должность, думая, одним ударом покончить с оппозицией и вообще с инакомыслием. Я не принял его предложение. Я хотел остаться в оппозиции до следующего президентского срока. Думал в течении пяти лет организовать серьёзную альтернативу коммунистичeскому правлению. Мечтал, чтобы наше молодое государство с самого начала своего существования было демократическим – без переворотов, политических убийств и репрессий. Я свои планы не скрывал, об этом открыто сказал Каримову в ответ его уговорам войти в его правительство.

Некоторые деятели из нашей партии упрекали меня за то, что я «упустил возможность укрепить материальную базу партии с помощью правительственных привлегий». Эти люди потом стали моей оппозицией внутри партии. После моего отьезда из Ташкента они пробовали с помощью властей снять меня с поста руководителя партии, но потерпели неудачу.

С другой стороны, мой поступок укрепил мой авторитет среди простых членов нашей организации тем, что я не предал наши принципы. Заткнулись те злопыхатели, которые сплетничали о нашем стремлении к власти: люди видели, что мы не стремились к власти, a она стремилась к нам.

Б.Б.: Вы – потомственный аристократ, то есть «потомственный враг народа». Ваш дед был владельцем части Хорезма, и Советская власть расстреляла его, национализировав его владения. У вас власти Узбекистана тоже забрали все, ваши стихи и книги запрещены на родине. Не рождает ли это чувства отверженности и озлобленности на всё и вся?

М.С.: Нет, не рождает. Если бы я не верил судьбе, может быть, и появилась бы такая озлобленность. Да, моих предков убила советская власть, но я никогда не питал к ней мстительных чувств. Не только я, даже мой отец, который видел собственными глазами арест своего отца (моего деда) не стал антисоветчиком. Когда началась война 1941 году, его не брали на фронт, опасаясь, что он как и другие сыновья «контры», перейдёт на сторону врага. Мой отец смог поехать на фронт лишь в 1942 году, после неоднократных заявлений о желании стать добровольцем. Когда я спросил о причине его решения ехать на войну, отец сказал, что ему было стыдно оставаться в деревне среди женшин и стариков, когда вся молодёжь на войне. Отец получил ранения и его отпустили домой. Однако, в начале 1944 года, он снова поехал на фронт и вернулся на родину уже после войны,в 1946 году. То естъ, служил государству репрессировавшему наших предков, от звонка до звонка. Мы, его сыновья – нас шестеро братьев – тоже все служили в Советской Армии в самых ответственных регионах.

Никому из нас не приходило в голову уклониться от службы с помощью справок о здоровье или ещё чего-нибудь. Я стал антисоветским в Советской Армии, когда я увидел ярковыраженный русский шовинизм. Идеология Советского государства держалaсь на подспудной идее превосходства русской нации (Великого Брата), даже Сталин, будучи грузином, не мог обойтись без постоянного утверждения этой идеи. Мой отец, очень уважающий Сталина, один раз признался: « Мое уважение к Сталину впервые заколебалось, когда он в своей речи посвященной Победе в Великой Отечественной войне, благодарил в первую очередь «Великий Русский Народ». Ведь, все народы одинаково самоотверженно боролись против фашизма», сказал он.

Война 1941-1945 годов была для моего отца войной за справедливость и свободу. Хотя он и не любил носить свои ордена и медали, полученные на этой войне, но и не стыдился за них. Но если бы он сегодня увидел идущие из России гробы с телами узбекских гастарбайтеров, он бы наверное по-другому оценил свое прошлое солдата. Потому, что в России сегодня идёт другая война – война нeсправедливая.

Там наших ребят убивают только потому, что они не русские. И ни один лидер России ещё не выступил с осуждением такого рода преступлений. С другой стороны, ни в одной постсоветской стране не наблюдается такая лютая ненависть к русским, которую испытывают русские националисты к выходцам из Центральной Азии и Кавказа. Ни в одной стране СНГ не убивают русских за то, что они русские. Ни один русский лидер не стерпел бы такого разгула преступлений в странах СНГ против русских, который мы видим в России против граждан СНГ. Думается, если не остановить эту волну ненависти на этнической почве, она может превратиться в ахиллесовую пяту русской государственности. Национализм, граничащий с расизмом, подспудно точит фундамент любого государства. Особенно, если государство многонацинально.

Между тем, у нас с Россией появляется отличная возможностъ интегрироваться в совершенно новом формате, в формате блока Евраазии. Разумеется, не в формате пресловутом дугинском, а в подлинном равноправном Блоке Евразии, который мог бы противостоять все усиливающиейся демографической экспансии Желтого Дракона, который на данный момент является самой грозной опасностью как для Тюркского Мира так и для России.

Б.Б.: Ваши произведения запрещены на вашей родине, как вы это оцениваете?

М.С.: Мои работы не будут печататься на моей родине, пока там царят угнетение и насилие. Потому, что всё то, что написанное мною – всё против угнетения и насилия. Мне расскaзывали ещё в 1998 году как жгли мои книги, собранные из библиотек. Я счастлив, что античеловеческий режим продолжает бросать мои книги в огонь. Огонь лучшее место для правды там, где правда запрещена.

Б.Б.: Что самое трудное сегодня для вас? Жизнь в изгнании или мысли о родине? Что является приоритетом в вашей жизни, вашей деятельности – вопросы политические, социальные или нравственные?

М.С.: «Когда всё вокруг падает, очень трудно удержаться на высоте». Я часто повторяю эту фразу. Это наиболее точное выражение для определения психологического состояния современного человека. Признаюсь, меня волнует больше нравственная сторона нашего бытия, чем политическая или социальная, потому что я уверен в том, что в основе всех социальных и политических недугов лежит недуг нравственный.

Все священные книги считают человеческую ложь великим грехом. Современный же человек жалуется на трудность выполнения этой максимы – не лгать. Современный человек убежден в обратном.

Он знает на практике, что интеграция современного человека в социум во многом зависит от качества его лжи. Общество, пронизанное ложью напоминает грoмaдное зеркало, куда смотрит индивид и видит там вместо своего лица совершенно чужое лицо. И боится смотреть в это зеркало. Боится превратиться в своё отражение.

Иррациональность процесса в каком-то смысле притупляет чувство трагедийности жизни. Она, может быть, даже предохраняет впасть в крайность в размышлениях, которые всегда носят потенциал мыслительного сумасшествия.

Когда ложишься спать,ты знаешь точно, что спасение опять-таки в Священной книге, которую передал Аллах архангелу Джабраилу для своего последнего Пророка. Когда ложишься спать,ты даже прошепчешь несколько аятов из этой книги, но это только для того, чтобы укрепить свою надежду на спасение в тот Решающий день, когда предстанешь физически и ментально нагим перед Творцом всего сущего.

Это утешительно думать, что возможно этого достаточно для тебя, для человека, который живёт в мире лжи и предательства. Утешаешь себя тем, что огромное большинство человечества не утруждает себя даже этим.

Все враги, кроме тебя, мой Аллах! Ты ведь не претендуешь на высокую степень местожительства в раю, тебе достоточно пройти ворота этого божественного парка, даже протиснуться в них. Потому что ты не столько горишь желанием насладиться плодами рая, сколько боишься гореть в аду. Ты считаешь этот СТРАХ своим деянием (амал), работой, за которую обязательно заплатят платой будущей жизни.

Между тем, рай не является платой, рай является милостью Творца.

Оплатить даже часть благ, что даны тебе Творцом, невозможно никак.

Ни все твои молитвы, ни добрые намерения и поступки во имя Аллаха не достaточны для оплаты.

Тогда ты предлагаешь как оплату свой страх.

СТРАХ же перед Аллахом как и любой другой СТРАХ, идёт от Нафса (Эго) человека.

Только любовь к Аллаху НЕ ЭГОистична, только любящий забывает о страхе ада. Он забывает также и о наслаждениях рая.

Если бы Аллах принимал плату за свои блага, логично было бы предложить ему как плату ЛЮБОВЬ К НЕМУ.

В одном из своих писем критику Страхову Лев Толстой пишет: «Все как будто готово для того, чтобы писать – исполнять свою земную обязанность, а недостает толчка веры в себя, недостает энергии заблуждения».

Толстой «писанину» считает «земной обязаннностью», принижая тем самым значение такого занятия. И как будто иронически заключает: «недостает толчка веры в себя, недостает энергии заблуждения».

Но это не является иронией.

Подтекст слов Толстого я читаю следующим образом: ВЕРА В СЕБЯ всегда носит в себе энергию заблуждения. Лишь вера в Бога, сотворившего нас, наше ЭГО, может спасти нас от заблуждения.

Но утром, когда материальный мир впускает свои когти в мякоть твоей жизни, эти размышления улетучиваются.

Зная, что тебя возможно ждёт ад, ты ничего не предпринимаешь против этого!

Положение атеистов удобнее. Они не понимают трагичности ситуации. Они прочно верят в своё неверие. Они верят,что камень через несколько миллионов лет может подвергнуться эволюции по Дарвину и превратиться в человека.

Они так же верят, что умерев, превратятся именно в камень.

Стать камнем!

Это как раз и есть мечта неверующих, когда они видят огонь ада, который их ждёт.

Божественная ирония: мечтой становится их ересь.

Б.Б.: В чем по-вашему заключается счастье человеческое?

М.С.: Счастье заключается в знании того, что человек не пришёл в этот мир для того, чтобы быть счастливым, а пришёл для экзамена, который и определит достоин ли он счастья.

Б.Б.: Можете более открыто выразить свою мысль?

М.С.: Наш предок – не обезьяна Дарвина. Наш предок Адам – человек. Человек послан в этот мир для испытания. Успешное прохождение которого вернёт его в рай, а провал на экзамене будет провалом в ад.

Силлогизм
Национализм – удел маленьких народов.
Шовинизм – удел больших народов.
Терпимость – удел народов великих.
Тюрки – народ терпимый.

Мухаммад Салих

2007

(133)

Из книги Мухаммад Салиха «Стихи и Публицистика» опубликованного в Стамбуле в 2013 году. (395-404-страницы)

(продолжение следует)

Etiketler :
Оставьте комментарий

Последние новости
Вопросы о судьбе журналиста Абдуллаева, заданные на конференции ОБСЕ в Ташкенте, остались без ответа
Задержанного в Киеве узбекского журналиста Назрулло Охунжанова освободили из-под ареста
Быть Хакназаровым в нашем обществе не преступление, а честь
Мать арестованного журналиста Бобомурода Абдуллаева просит помощи у президента Мирзияева
Мухаммад Салих: Узбекские спецслужбы «раскачали дело Бобомурода Абдуллаева, чтобы привязать к нему меня»
Узбекские чиновники продолжают саботировать реформы Президента РУз.  Шавката Мирзиёева…
Дело узбекского журналиста Бобомурода Абдуллаева: Адвоката не пускают к подзащитному
Мать журналиста Бобомурода Абдуллаева обратилась следователю с просьбой допустить её для свидания сыном, однако ответа не получила
Разоблачая коррупцию: «Офшорная схема за кулисами богатства младшей дочери Ислама Каримова»
Международный ПЕН-клуб потребовал немедленного освобождения ташкентского журналиста Бобомурода Абдуллаева
Похожие статьи