Народное Движение Узбекистана

Бухара, как она есть

Бухара, как она есть
08 Eylül 2017 - 6:00 - Просмотрено 1934 раз.

Абдурауф ФИТРАТ

РАССКАЗЫ 
ИНДИЙСКОГО ПУТЕШЕСТВЕННИКА

(БУХАРА, КАК ОНА ЕСТЬ)

Перевод с персидского А. Н. Кондратьева
Ташкент 2007

(10)

Возвращаюсь к своей теме: как я уже имел честь доложить, войны народов Креста оказали большую поддержку противникам старого режима и сделали большую часть населения их единомышленниками.

 

После того, как европейцы увидали удивительную культуру и цивилизацию жителей мусульманских стран, они сразу были очарованы ими и в виде протеста стали поступать в багдадские, египетские и испанские медресе, изучать науки под руководством мусульманских мударисов, совершенно не обращая внимания на запрещения пап. Папы же, как только увидали, что жители Европы, отправляясь в мусульманские города и изучая там науки, становятся единомышленниками их противников, а папские слова считают пустыми и бессмысленными, поневоле должны были ради устрашения их ввести некоторые новые постановления: всякого, кто выскажет папам противоречие или будет отрицать их превосходство, кто будет обучаться в мусульманских городах, кто, даже если по неосторожности, в пятницу оденет новое платье, немедленно приказывали считать неверным, били, заключали в тюрьму, убивали, жгли на огне. Но в конце концов папы были совершенно побеждены и передали бразды правления своим противникам.

Те два гостя, которые пришли, чтобы увидать меня, подтвердили мои слова; затем еще около часа мы беседовали на другие темы, а затем гости попросили разрешения удалиться; проводив гостей, мы легли спать.

На другой день мой приятель повел меня посмотреть солдат. Положение солдат в Бухаре вызывает сильное удивление: в цивилизованных государствах срок военной службы – два или три года, а в Бухаре военная служба не священная обязанность, а наказание за преступление; бухарские солдаты находятся в полном презрении, неуважении и унижении; срок их службы – пожизненный; вора и убийцу в этой стране вместо того, чтобы арестовать, изгнать или казнить, сдают в солдаты и, назначив ему на всю жизнь ежемесячное жалование в размере 20 тенег, заботятся о нем; а этот господин, после того как станет солдатом, ворует еще больше. Это по двум причинам: во-первых, он до поступления в солдаты половину каждых суток работал за плату по пять тенег в день; таким образом он мог заработать в месяц сто пятьдесят тенег и свободное время провести приятно; после же того, как он попал на военную службу, стал получать всего 20 тенег в месяц и не имеет возможности заняться другой работой; во-вторых, для того человека, который прежде не веровал и боялся военной службы, после того, как сам он сделается солдатом, не будет никого лучше вора. Кроме вышеуказанного способа набора солдат, есть еще один, худший, чем первый: какой-нибудь офицер или юзбаши, пожелав стянуть с кого либо деньги, призывает к себе этого несчастного и говорит ему: «Ты старый солдат и когда-то бежал со службы Эмира, а теперь попался мне; необходимо тебя снова взять в солдаты».

Тот бедняк говорит, что «я во всю свою жизнь не служил на военной службе и не умею даже стрелять из мултука». Офицер возражает: «Ты поступаешь незаконно; я знаю, что ты старый солдат, а то, что ты не умеешь стрелять из мултука ровно ничего не значит, так как и все остальные солдаты мои тоже не умеют».

Бедняк, сколько ни кричит, что «не лгите, я никогда не был солдатом, вы теперь и имени-то моего не знаете, а откуда узнали, что я был солдатом» – все напрасно: он должен или согласиться идти в солдаты или дать 3 000 тенег господину офицеру в виде подарка и таким образом освободить свой ворот.

Посмотрев на солдат, мы отправились осматривать улицы и базар. После второго намаза (то есть после полудня) спутник мой сказал:

– Сегодня ко мне должен прийти один из бухарских мударисов; нам нужно поскорее возвратиться домой. Погуляв еще немного, мы возвратились домой и до следующего намаза сидели, ожидая мудариса. Вскоре после намаза господин мударис с полной торжественностью изволили прибыть; друг мой вышел его встретить до дверей дома; мударис вошел в дом и, пройдя на переднее место, сел и прочитал «фатиху». Хозяин обратился к нему с приветствием:

«Добро пожаловать», – и спросил, как он поживает?

Тот ответил, а затем, взглянув на меня, сказал:

– Этот человек откуда?

Друг мой отвечал:

– Этот человек из индийских мусульман; сюда прибыл ради путешествия, и я пригласил его к себе в гости.

Мударис ответил ему: «Очень хорошо», – и, обращаясь на этот раз прямо ко мне, спросил:

– Вы из какого именно места Индустана?

– Из Дели.

– В Дели как поставлено образование?

– Хорошо. Жители Дели имеют большую склонность к учению.

– Есть ли у вас такие xopoшие мударисы, как в Бухаре?

– Я не знаю бухарских мударисов, также ничего не знаю относительно их; в Дели же есть мударисы очень ученые.

– В Бухаре есть также очень много великих ученых.

– Конечно, необходимо, чтобы в Бухаре были ученые очень образованные, так как все мусульмане считают этот город центром науки.

– Вы тоже получили образование?

– Немного изучал арабскую этимологию и синтаксис.

– Сколько же именно вы изучали?

– Настолько изучил, что могу говорить по-арабски.

– Так вы можете говорить по-арабски?!!

– Насколько это бывает нужно, могу.

В это время хозяин дома принес угощение для мудариса; он же, исключительно для того, чтобы испытать меня, сказал по-арабски:

– Ешь!

Я взял кусок хлеба и съел; мударис, засмеявшись, сказал:

– Вы сказали, что умеете говорить по-арабски?

– Да, умею.

– Так почему же, когда я сказал Вам по-арабски, вы ничего не сказали?

– Вы сказали мне «ешь»! Я взял хлеб и съел, говорить же ничего не нужно было, потому что…

– Ха-ха-ха! Это одна из дурных привычек людей! Когда человек немного попутешествует, увидит два-три города, то начинает так врать, что вызывает смех у других. Господин ученый! Разговаривать по-арабски – дело очень нелегкое! Мы, отбросив спокойствие в сторону, в продолжение двадцати лет прилагаем усилия; а затем во всю свою жизнь, не сказав никому ни одного слова по-арабски, уходим из этого мира; вы же, слегка изучив арабскую грамматику, хотите говорить по-арабски!

– Господин мударис! Если бы вы, в продолжение тысячи лет прилагая все старания, все-таки не изучили арабского языка – это неважно; но я в течение трех-четырех лет изучил его лучше, чем вы»!

– Неправду говорите!

– Если я и говорил когда-нибудь неправду, то столько бесполезной лжи никогда не говорил. Если же вы не верите моим словам, то вот я вам скажу и по-арабски: «Кайфа ахвалу сайиди-на; ля’алляга макрунатун би-камяль-иль-афияти ва тамам ус-салямати; сайиди кунту атуку мунзу азманин аташаррафу би-хазрати-джанаби-кум иль-муаввалю аляйхи филь-мухаммати-валь-мустазау бинайирати райихи, фи даадж аль-муламмати; ва лякин аль-машагилю таманна-ани аниль истифазати биль макам аль лязи астадиму ярагу».

(Как здоровье нашего господина? Надеюсь, что оно в совершенном благополучии и в полном благоденствии.
Господин мой! С некоторых пор у меня явилось желание отправиться к вам, чтобы найти облегчение от своих забот и просветление из тьмы несчастий от вашего светлого разума; но дела не позволили мне получить это удовольствие в той степени, как я желал бы).

– Постойте, постойте!!

– Лима та‘амуруни биттавакуфи? (Почему вы приказываете мне остановиться?).

– Теперь я вижу, что вы знаете по-арабски.

– Аруджу мин инаятикум ал-алияти ан тасмауни са’атан вагидатан! (Прошу вашей высокой милости послушать меня еще немножко!).

– Да будет проклята могила отца того человека, который после этого спросит вас что-нибудь об арабском языке! Что это за бесстыдство!! Я тоже учился! Я тоже знаю арабский язык!! Я говорю: подождите немного, потом опять скажите по-арабски!…

– Что желаете?

– То самое, что вы говорили уже по-арабски, повторите еще раз.

– Кайфа ахвалу сайиди-на? Ма’алляга макрунатун-би-камялъ-илъ афияти ва тамам ус-салямати…

– Стойте, стойте!

– Что опять случилось?

– Брат! Такое количество арабских фраз понять сразу очень трудно; говорите понемножку, чтобы я мог разобраться.

– Очень хорошо! Разбирайтесь!

Мударис стал разбирать сказанное мною следующим образом:

– «Кайфа ахвалу сайиди-на»…, «ахвалу сайиди-на»; «ахвалу» – подлежащее, «сайиди» – определение к слову «ахвали», «на» – определение к слову «сайиди»; все значит: «Как здоровье нашего господина»… «Ля алляга макрунатун би-камаль-иль афияти ва тамам ус-саламати»; «алиф-лям» – член определенный в словах «аль афияти» и «ас-саламат». Член определенный бывает четырех видов: родовой, общий, указательный и определительный; он не указательный и не определительный; если был бы общий, то слова «камаль» и «темам» излишни, значит, этот член будет родовой.

Разобрав до сих пор, он посмотрел на меня и сказал:

– Теперь говорите дальше!

– Сайиди, кунту атуку мунзу азманин аташаррафу би-хазрати джана…

– Стойте, стойте!!

– Нет вы постойте, я окончу свою фразу: «хазрати джанаби-кум иль муаввалю аляйхи филь-мухиммати». Теперь переводите ее.

– «Сайиди кунту атуку»…. Это «атуку» что значит?

Какой смысл имеет? Глагол?… Имя?… Тут он посмотрел на хозяина дома и сказал:

– Брат мой! У вас есть книга «Гияс-уль-лугат»?

– Да, есть; но третьего дня у меня ее взял сосед и еще не принес.

– Если вам не трудно будет, сходите и принесите ее.

– Господин мударис, – сказал я, – что вы желаете? Мы каждую ночь успеваем переговорить о многом, а в эту ночь вы, без всякой видимой пользы, и нас и себя совершенно утомили.

– Отчего вы устали? Давайте переведем сказанное вами, будем беседовать!

– Пропади совсем этот перевод! Будь проклята эта беседа! Я сказал вам каких-нибудь двадцать арабских слов; чтобы понять десять из них, вы убили два часа времени. Теперь хотите, чтобы этот бедняга притащил вам от соседа «Гияс-уль-лугат», чтобы найти значение слова «атуку». Довольно, прекратим этот разговор! Если же вы желаете, давайте говорить по-персидски, иначе вы меня совсем замучите».

– Хорошо, будем говорить по-персидски. Вы осматривали бухарские медресе?

– Да. В Бухаре есть много прекрасных медресе, но какая в них польза, если улемы извлекают выгоды из них путями беззакония.

– Каким образом?!

– Вот каким: ваши отцы устроили эти медресе и назначили вакуфы специально для бедных студентов; теперь же каждый из власть имеющих и богатых ученых, присвоив себе некоторые из этих комнат, забирают в свой карман и вакуфы их, а неимущие студенты, настоящие-то хозяева их, питаясь сухим хлебом и холодной водой, учатся, приютившись где-нибудь в углу мечети. Эти дела бухарских ученых очень далеки от богобоязненных.

– Ох! Эта печаль и вас коснулась! Но это все глупости; до сего времени никто ничего подобного не видел; несколько глупых людей напели в уши народу про это. На самом же деле студенты учатся в своих комнатах, а до вакуфов им нет никакого дела!

– Ваши рассуждения прекрасны! Несчастные студенты сидят в презрении и унижении по углам мечетей, довольствуясь сухим хлебом и водой; а вы забрались в их комнаты, расходуете принадлежащие им вакуфы на вкусный плов и шашлык и, если кто-нибудь узнает об этих ваших фокусах, то вы говорите: «Студенты учатся в своих комнатах, а до вакуфов им нет никакого дела!». Браво!

– Собственно говоря, какая цель этого вашего разговора?

– Цель моя та, чтобы доказать, что комнаты в медресе принадлежат только студентам, и ваша торговля ими незаконна.

– Э! Не считайте нас такими глупыми! Мы тоже знаем, что незаконно торговать комнатами в медресе.

– Так зачем же вы присвоили себе эти комнаты? Зачем постоянно стремитесь продать их другому лицу? Почему вакуфы их не отдаете студентам?

– Мы никогда не продаем и не покупаем вакуфных комнат.

– Так эти комнаты, которые вы продаете за десять, двадцать, сорок тысяч тенег, чьим отцам принадлежат?

– Мы не продаем комнаты, а только их лестницы и лоханки.

– Прекрасно! Разумно! Хвала вашей догадливости! Это ваше заявление не имеет никакого значения с точки зрения закона. Вы говорите, что продаете только лестницы и лоханки, так и заставляете писать в документах казия; на самом же деле продаете комнаты, то есть то, что заставляете писать в официальных документах, есть ложь, чему есть несколько доказательств: во-первых, в какой уголок земли вы не пойдете, цена лестницы и лоханки нигде не превысит двадцати тенег; во-вторых, вы, прежде чем заключить условие, осматриваете комнату; если понравится, приказываете писать договор и затем, возвратясь к себе домой, не скажете, что я сегодня купил лестницу и лохан, а прямо заявите, что купили комнату. Каждое из этих двух положений доказывает, что вы в действительности торгуете вакуфными «худжрами»; на этом основании те хитрости, которые вы употребляете в законном договоре, не пригодны ни к чему, так как мусульманский шариат считается с намерением и не признает различных объяснений.

– Мы употребляем законные хитрости.

– Да, ваши дела – дела хитрости и обмана, но вовсе не законные.

– Хитрость тоже законна.

– Молчите! Наш шариат не признает уловок и уверток в делах подобного рода, считается только с «намерением». Я не слепой, как вы, и слепо не говорю; вот Коран и вот Хадис: «Вы хоть обнаруживайте свои намерения, хоть скрывайте их, Всевышний Бог по смыслу этих намерений сделает вам расчет и возмездие» или «Не накажет вас Господь за эти слова,  которые сошли с вашего языка, а накажет вас согласно тому, какие у вас были попытки и намерения». Священный Хадис тоже говорит: «Дела без намерения не достойны уважения», и это вам нужно слушать. Вот эти стихи Корана и Хадиса уяснили нам скрытое ваше желание. Но так как вы, бухарские улемы, не уважаете мусульманский шариат, то я вам приведу простое рассуждение: вы изволили сказать, что мы-де не продаем сами комнаты, а только лестницы и лоханки; на это я возражу вам, что в таком случае я не предъявляю к вам никакой претензии, но только вы все комнаты и вакуфы, которые есть неотъемлемая собственность бедных студентов, передайте им, а свои лестницы и лоханки уберите оттуда совершенно.

– Превосходно!! Вы, милостивый государь, придя, не знаю, из какого-то угла Божьего мира, даете наставления бухарским улемам! Дай Бог! «Намерение» ваше благое. Но я тоже дам вам одно наставление: вы, чужестранец, не ввязывайтесь в эти бесполезные для вас дела; бухарские ученые сами знают лучше вас свои дела. Пора спать; принесите мне фонарь, и я пойду.

Хозяин дома принес фонарь; мударис, взяв его и с гневом сказав «Бог – прибежище», ушел. Мы легли спать.

(продолжение следует)

Etiketler :
Оставьте комментарий

Последние новости
Похожие статьи