Народное Движение Узбекистана

Атнер Хузангай: “Чувашский народ должен стать нормальным субъектом международного права”

Атнер Хузангай: “Чувашский народ должен стать нормальным субъектом международного права”
10 Kasım 2018 - 21:15 - Просмотрено 253 раз.

В октябре известному в Поволжье востоковеду-филологу, политику и публицисту, почетному президенту Чувашского национального конгресса Атнеру Хузангаю исполнилось 70 лет. В честь юбиляра Национальная библиотека республики организовала круглый стол “Чувашская филология как культурно-духовная целостность: реальность или иллюзия?”. Мероприятие, на котором собрались представители чувашской интеллигенции, превратилось в площадку для обсуждения острых вопросов национально-культурного возрождения.

После юбилейного собрания “Idel.Реалии” встретились с Атнером Хузангаем и поговорили с ним о первоочередных проблемах чувашской нации. Разговор коснулся, конечно же, будущего чувашского языка, существования народа в условиях унитарной власти и перспективах взаимодействия с общественной платформой “Свободный Идель-Урал”.

— Атнер Петрович, почему вы не приняли участия в публичном обсуждении законопроекта о добровольном изучении родных языков? Ваше мнение как высококвалифицированного лингвиста и первого президента ЧНК не осталось бы без внимания.

— Почему я должен высказываться? В свое время уже всё было сказано — в законе Чувашской Республики “О языках Чувашской Республики”, который я готовил и которым мы до сих пор пользуемся. Правда, позже его обкорнали. Убрали то, что для нас было принципиально важным: квалификационные требования к представителям некоторых профессий, имеющих отношение к чувашскому языку. Это торговля, сфера обслуживания, государственная служба, здравоохранение — здесь необходимо знание двух государственных языков. Если мы хотим, чтобы чувашский язык был жив, нужна чувашеязычная среда.

Но законы всё не решают. Я, наивный человек, когда был депутатом, думал, что мы сможем защитить юридически родной язык. Будет так, что для того, чтобы нормально жить и зарабатывать в Чувашии, нужно будет знать два языка — русский и чувашский. Но у нас же как: “закон, что дышло…” Можно его и не исполнять.

И вернуть это сейчас уже невозможно. Наоборот, если при приёме на работу требовать от человека знания чувашского языка, начинают говорить о дискриминации по языковому критерию. Хотя в Европейской хартии о региональных языках и языках меньшинств подчёркивается, что поощрение малых языков не означает “дискриминационное действие против носителей более распространенных языков” (статья 7, пункт 2).

Россия до сих пор не ратифицировала этот документ. Поэтому выучить русский язык в Чувашии не проблема, проблема — выучить в Чувашии чувашский.

— Поправки, связанные с добровольным изучением родных языков, в федеральный закон об образовании приняты. Какими последствиями для чувашей это обернётся? Обязательно отрицательными?

— Ничего не изменится. Кто хочет учить язык, будет его учить, кто не хочет — не будет. Насильственно ситуацию не изменишь. Наверное, есть родители, которые не хотят, чтобы их дети учили чувашский язык в школе, и это есть показатель уровня их национального самосознания.

Для развития любого организма должна быть почва: одни родители её создают, другие нет, и это их проблемы. На самом деле, они многое теряют при таком отношении к языку. У моей мамы (народной артистки СССР Веры Кузьминой — “Idel.Реалии”) племянницы — чистокровные чувашки, родились и живут в Чувашии — до сих пор не понимают, зачем их внукам чувашский. Старая песня! Сильно переживаю, но не знаю, что с этим делать.

И всё же язык не умрёт никогда — независимо от того, что сказал Путин. Не имеет права умирать. Да, эксперты ЮНЕСКО внесли чувашский в Атлас исчезающих языков, но, по крайней мере, 100 лет у нашего языка ещё есть. На земле 6 тысяч языков, и умирает в неделю примерно один язык. Но это языки очень маленьких этносов, а чувашей 1,5 миллиона.

Мой папа (народный поэт Чувашии Педэр Хузангай — “Idel.Реалии”) в своё время говорил: останется 100 тысяч настоящих чувашей — хватит. А остальные, которые считают, что им не нужен чувашский, пусть уйдут, может, это и к лучшему. Время, отпущенное историей, у нас есть. Не пропадём.

— Разве правильно перекладывать решение языкового вопроса на семью? Государство для чего?

— То, что Путин заявил в Йошкар-Оле в 2017 году на заседании Совета по межнациональным отношениям, в принципе противоречит всем связанным с языком законам, которые существовали на то время в государстве. И в Законе об образовании, и в Законе о языках народов Российской Федерации речь идёт о равноправии всех языков народов страны.

Согласно Закону об образовании государственные языки республик должны преподаваться в обязательном порядке, это не избирательный предмет. А теперь получается, сделаны привилегии в пользу одного языка — русского. Но в Европейской хартии о региональных языках или языках меньшинств наоборот сказано, что надо оказывать приоритет языкам малых народов (части II, III Европейской хартии).

Русский язык защищён со всех сторон, все федеральные средства массовой информации на русском языке, все школы. В помощи нуждаются нерусские языки.

— Зачем же тогда президент России притесняет нерусские языки?

— Потому что у нас сейчас возрождается модель государства, реализуемая в XIX веке. Вспомните знаменитую формулу графа Уварова, министра просвещения в царской России: “Самодержавие, православие, народность”. Народность у нас только одна — русские, а мы все потихоньку снова становимся инородцами. Православие у нас полугосударственная религия. Признаки самодержавия или автократии тоже есть — в стране всё решает один человек.

Не знаю, почему, но в России целенаправленно строится модель унитарного государства, хотя официально, по Конституции, мы федерация и каждый субъект должен иметь свои права. Фактически ни у одного субъекта федерации своих прав нет. Что сверху сказали, то и делают. Спустили сверху директиву Путина проверить в школах добровольность изучения языков (для нас это очень болезненный вопрос), все под козырек, всё на местах исполнили, хотя это даже не закон был, а всего лишь распоряжение.

— Не может ли языковая ситуация стать импульсом к возникновению межнациональных конфликтов в Чувашии?

— Думаю, чувашские люди уже ко всему привыкли. Они существуют независимо от того, что будет или не будет в государстве. Что происходит в верхах, чувашам, по-моему, всё равно. Мы уже давно привыкли жить независимо от государства.

Ситуация в Чувашии зависит от национального самосознания и самоидентичности чувашей. Надеюсь, что процентов 60 из них (статистики, конечно, у меня нет) нормально относятся к своему языку, культуре, духовному наследию, и они не скажут, что мой сын или внук не будут изучать родной язык в школе. Процентов 40, наверное, скажут, что чувашский им не нужен.

— Вы раньше говорили, что чувашам надо знать три языка — чувашский, русский, английский. И теперь так считаете?

— Лучше четыре или пять. Плюс китайский, французский тоже не помешает. Но родной (материнский) — на первом месте. То, что ты будешь знать английский язык, этим в мире никого не удивишь. Есть тысячи людей, которые знают его лучше, чем ты. Но вот если ты знаешь чувашский — приедешь хоть в Уэльс, хоть в Ирландию, знанием этого языка уже удивишь людей.

Чувашский язык — самое главное наше национальное достояние. Вышивка, хмель, пиво — материальны, наша духовная драгоценность — это язык. В мире им интересовались начиная с XVIII века, потому что он непохож ни на какие другие языки.

Единственное, чем мы, чуваши, известны миру — это своим языком. Язык уникален сам по себе, по происхождению и структуре. Если ты будешь читать и писать на чувашском, думать о нём — ты будешь интересен. Мой папа, когда приезжал в Москву, старался говорить только по-чувашски, как иностранец.

— Если не через школу, то как ещё можно внедрять чувашский язык в повседневность?

— В Чебоксарах фактически нет чувашеязычной среды, нет престижа чувашского языка. В среде молодёжи язык нужно внедрять хотя бы через музыку. Нужно создавать национальный рок, чувашский рэп, как у удмуртов, татар и мари. Набившие оскомину “поп-çăлтăрсем” уже никому не интересны — сейчас совсем другая музыкальная культура существует.

Через рекламу, которой в республике вообще нет на чувашском языке. Нет ни визуальной, ни звуковой, ни текстовой чувашской рекламы. Чувашские продукты рекламируются, но не на чувашском языке.

Культурные мероприятия большого формата (агадуи, фольклорные фестивали, рок- и джазовые концерты) должны проходить в Чувашии полностью на чувашском, а не только с парой ритуальных фраз и приветствий. Хорошо, что хотя бы наш глава более-менее может говорить на чувашском довольно долго.

— Действительно, приезжие говорят, что в Чебоксарах не слышно чувашского языка.

— У нас странная ситуация: есть ограниченные среды, где говорят только на чувашском (национальный конгресс, национально-культурные общества), и среды, где говорят только по-русски. Эти две среды отграничены друг от друга совсем. Но это ненормально, они должны как-то пересекаться, стыковаться.

Например, чувашских писателей на русский язык никто не переводит, за исключением переводчиков Зои Романовой и Аристарха Дмитриева. Русскоязычные писатели в Чувашии живут как бы отдельно, чувашские писатели отдельно, а должно быть между ними взаимодействие. Разные сферы в области культуры — русская и чувашская. В Русский драмтеатр в Чебоксарах чуваши не ходят, русские не ходят в Чувашский драмтеатр. Это ненормально, чтобы в одной республике культура распадалась на параллельные миры. Во времена моего детства и юности такого не было, была единая культурная жизнь.

У нас с женой есть знакомые русские семьи, которые живут в Чебоксарах уже много лет, здесь родились их дети, но для них чувашской культуры не существует вообще, они ничего о ней не знают. Это даже не пренебрежение к чувашам, у них просто другие сферы интересов и потребностей. Но так быть не должно.

Если бы я эмигрировал, скажем, в Эстонию, я бы для начала выучил эстонский язык на бытовом уровне, разузнал бы об их истории и культуре. Поехал бы в Марий Эл — тоже первым делом взялся бы за марийский язык, за их историю и культуру. Это же интересно узнать, с кем ты живешь рядом! Когда побывал на родине жены в Бурятии — тоже много чего узнал про бурят, их язык и культуру, познакомился с бурятскими поэтами и художниками, написал про них заметки, начал знакомиться с бурятским языком.

— А почему русским в Чувашии чувашская культура не интересна?

— У нас почти нет сейчас людей, которые порождали бы новые тексты на чувашском языке, интересные молодёжи. Если они появятся, будет скандал, шум, который привлечёт внимание. Например, в 1990-х годах такие рассказы и пьесы писал Борис Чиндыков — это были новые слова.

Язык не просто средство, от него должны исходить новые смыслы. Порождать их должны писатели, поэты, литераторы. Чтобы рождались новые явления, нужна среда. Такой среды у нас сейчас нет, каждый сам по себе. Вот вышла новая книга, провели её презентацию, и на другой день про неё все забыли. Ни одной рецензии нет. Литературного процесса нет. Да и журнал на чувашском языке один только остался — “Тăван Атăл”.

— Что вы скажете про общественную платформу “Свободный Идель-Урал”, которая предлагает добиваться реализации государственного суверенитета татар, башкир, удмуртов, марийцев, чувашей, эрзян, мокшан? Это подходит чувашам?

— Все республики Российской Федерации приняли Декларации о суверенитете в 1990 году с разными формулировками и до конца 1990-х пытались в разной степени их реализовывать. Наверное, в лучшей степени это получилось в Татарстане, Башкортостане, в других республиках не очень получилось. Но это остаётся проектом на будущее, потому что само федеративное устройство России предполагает, что её субъекты (республики, области, края) имеют свой суверенитет, свои права, в том числе в отношении языка. Будем бороться. Всё время приходится бороться.

Поддержат ли чуваши проект “Свободный Идель-Урал”? Чуваши сами всегда инициировали подобные вопросы. У Чувашского национального конгресса в своё время были неплохие контакты с такими организациями, как “Мари Ушем”, “Удмурт Кенеш”, “Масторава”, “Эрзянь Мастор”, Всетатарский общественный центр, Башкирский центр “Урал”. Мы всегда говорили, что надо проявлять солидарность. Императив “За вашу и нашу свободу!” никто не отменял. Посмотрим, что будет сейчас.

— Как в этой ситуации может проявить себя нынешний ЧНК?

— ЧНК может в каком-то смысле повлиять на общественное мнение, но своей позиции он вряд ли выскажет открыто. Может, такой позиции у него и нет, к сожалению.

Раньше мы в конгрессе по любому важному для нации вопросу делали заявления, выступления — сейчас этого, конечно, не будет. ЧНК теперь — другая структура. Это центр для объединения разных чувашей по линии культурно-развлекательно-просветительских мероприятий. По острым моментам высказываться он не может.

— Жалко, что чуваши упустили такой мощный проект, как ЧНК.

— Время другое. Общая ситуация изменилась. “Вихри враждебные веют над нами…” Любое высказывание чревато обвинением в экстремизме. Обвинение в экстремизме настолько обтекаемо, что можно по любому поводу человека преследовать, засадить.

Но межнациональные и языковые проблемы, конечно, существуют. Есть разные мнения людей по этому поводу, которые по-разному могут истолковываться, но они есть, могут быть высказаны и должны обсуждаться. Должна быть дискуссия. Не может приниматься решение, касающееся языков многих народов Российской Федерации (их в стране порядка 150), без обсуждения!

Есть такая каталонская пословица: “Народ без языка — человек без сердца”. Получается, что теперь многие российские народы лишают их сердца. Пусть, мол, ваши языки лучше находятся в чулане, в лучшем случае дома.

— Вам исполнилось 70 — солидная дата. Всё успели сделать? Нет никаких сожалений?

— Знаю, что очень многое не сделано. У меня в сознании целая груда дел, которые я не успел сделать. Сейчас буду делать, сколько успею.

Дома четыре архива лежат — папин, мамин, мой собственный и Геннадия Айги. В папином архиве много интересного осталось. Вышло шесть томов собрания его сочинений, сейчас готовлю седьмой том, куда войдут некоторые его неопубликованные переводы, например перевод на чувашский статьи Николая Телешова “Типшар”, очерков Никифора Охотникова. Войдёт много стихов-посвящений, которыми папа подписывал книги в подарок.

В следующем году должен выйти четвертый том собрания сочинений Геннадия Айги, который я готовлю, — проза, интервью, статьи. У мамы в ноябре будет юбилей — 95 лет, её театральный архив достоин публикации. У меня самого накопились рукописи. Что с ними будет?!

— Знающие Педэра Хузангая люди говорят, что имя отца вы держали достойно. Что считаете личным достижением на поприще национально-культурного движения?

— Мне повезло, что я вернулся в Чувашию (это был 1978 год), когда уже чувствовалось веяние нового времени, хотелось перемен. Не хочу сказать, что я оказался героем, но мне пришлось озвучивать на разных уровнях лозунги возрождения нации — когда был депутатом, кандидатом в президенты Чувашской Республики, президентом Чувашского национального конгресса. Мне кажется, это было хорошее время — мы смогли расставить точки.

Есть идеи, которые не умирают никогда. Их надо вовремя сформулировать, огласить, и тогда они становятся основой национального движения. Тогда мы эти идеи оглашали открыто, потому что было время “разгула демократии”, можно было говорить в принципе всё, высказывались разные точки зрения, был диалог, дискуссия. И это нормально, так и должно было быть.

Сейчас время немного другое — не для дискуссий. Кроме того, нет политических возможностей. Но зёрна, которые были посеяны тогда, обязательно дадут всходы. Так всегда бывает. Они не умирают. Я процитирую стихотворение Владислава Ходасевича “Путём зерна”, где он, по сути, говорит о том же самом:

Сверкает золотом к его руке зерно,

Но в землю чёрную оно упасть должно.

И там, где червь слепой прокладывает ход,

Оно в заветный срок умрёт и прорастёт.

Так и душа моя идёт путём зерна:

Сойдя во мрак, умрёт — и оживёт она.

И ты, моя страна, и ты, её народ,

Умрёшь и оживёшь (…)

Очень мудрый вывод в последней строке: “Всему живущему идти путём зерна”.

— О каких вечных идеях-зёрнах вы говорите?

— Чувашский народ должен стать нормальным субъектом международного права. Это не означает, что Чувашская Республика будет независимым государством (это вряд ли возможно), но свои идеи, свое мировоззрение чуваши должны сформулировать на уровне международных стандартов. Пока у нас этого нет, но к этому надо стремиться.

Мы должны стать субъектом со своим пока ещё не умершим языком и культурой. Не аборигенным этносом со странноватыми обычаями, а нормальным цивилизованным народом, который имеет давнюю культуру, письменность, литературу, живопись, музыку, театр, кино. Это всё у нас есть, но надо уметь их представить миру, войти в мировое культурное пространство разными достойными способами.

Нам нужно выставлять новые стандарты, и даже не российские, а мировые. Ориентироваться на Европейскую хартию о региональных языках и языках меньшинств, а не только на российские законы и законы Чувашской Республики, которые давно обрезаны и урезаны.

К сожалению, уровень мышления у чувашей остаётся провинциальным — “ял шухăшлавĕ”, как говорится. Надо от этого уходить. В своё время Чувашский национальный конгресс вышел на уровень Организации непредставленных народов и наций (UNPO), мы заявляли о чувашских интересах на международной арене — вплоть до комиссии ООН по правам человека. Сейчас это всё затихло, затухло, к сожалению. Но это необходимая работа.

Такая работа довольно длительная, постоянная, она не даёт быстрых результатов, но об этом всё время надо говорить, потому что мало кто в мире знает о чувашах, есть ли они вообще. В новой книге “Чуваши: народ в тени истории” (2016) австрийский историк Андреас Каппелер так и пишет: надо выводить чувашей из тени русских и татар на сцену европейской истории. Для иностранных авторов чуваши всегда были загадочным, таинственным народом, который вызывает исследовательский интерес. Но из-за того, что он был задавлен махиной Российской империи, так и остаётся в тени вплоть до начала XXI века.

Справка

Атнер Петрович Хузангай — чувашский российский востоковед-филолог, литературный критик, публицист, один из лидеров чувашского национально-культурного движения. Родился 8 октября 1948 года в Чебоксарах. Выпускник восточного факультета Ленинградского государственного университета имени А.А. Жданова по специальности “арабская филология” и аспирантуры Института востоковедения Академии наук СССР. Кандидат филологических наук, доцент.

Проходил стажировку в качестве военного переводчика в Арабской Республике Египет (1970–1971). Работал профессором кафедр чувашского языка и тюркологии Чувашского государственного университета имени И.Н. Ульянова, заведующим отдела языкознания Чувашского государственного института гуманитарных наук. Специалист по социолингвистике, ономастике, проблемам перевода, поэтической функции языка. Автор около 500 публикаций, член Союза писателей России.

Атнер Хузангай — один из инициаторов создания национально-культурных общественных организаций в республике и Урало-Поволжском регионе. Первый президент Чувашского национального конгресса (1992–1997), первый вице-председатель Генеральной Ассамблеи Организации непредставленных народов и наций (1997–2002). Кандидат в президенты Чувашской Республики в 1991 и 1993 годах.

Депутат Верховного Совета Чувашской Республики и председатель постоянной Комиссии по культуре, развитию языка и межнациональных отношений (1990–1994). При активном участии Хузангая разработаны и приняты “Декларация о государственном суверенитете Чувашской Республики”, Закон Чувашской Республики “О языках в Чувашской Республике”, законодательные акты о государственных символах Чувашской Республики, а также законы о президенте Чувашской Республики, выборах президента Чувашской Республики и др.

Лауреат премий Союза журналистов Латвии, журнала “Дружба народов”, Комсомола Чувашии имени Михаила Сеспеля. Одна из последних наград — Международная отметина имени Давида Бурлюка.

Источник: idelreal.org

Etiketler :
Оставьте комментарий

Последние новости
Похожие статьи