Народное Движение Узбекистана

“Касан! Касан! В Касане легко умереть!”

“Касан! Касан! В Касане легко умереть!”
24 Şubat 2019 - 7:00 - Просмотрено 1059 раз.

МУХАММАД БЕКЖАН

ПО ТУ СТОРОНУ СТРАХА
I

(перевод с узбекского)
Стамбул  2018

(37)

«КОСОН! КОСОН! КОСОНДА ЎЛИШИНГ ОСОН!»

(“Касан! Касан! В Касане легко умереть!”)
(девиз касанской зоны)

Утром 27 мая зековоз въехал через ворота на территорию Касанской зоны и всех 22 человек спустили вниз.

Нас окружили около 20-30 военных и милиционеров.

Один из офицеров обратился к нам:

– Слушайте меня все внимательно! До дверей изолятора 50 метров, на территории изолятора ещё 20 метров! Все вы должны собрать свои вещички и в течение двух минут выстроиться в ряд во дворе изолятора! Если кто-то из вас опоздает хотя бы на две секунды, пусть пеняет на себя?! Всем понятно?!

Этапники, вцепившись в свои сумки, смотрели в рот офицера, ожидая его приказа. Окружившие нас войсковые, подготовив свои дубинки, также с нетерпением ждали объявления старта.

Я говорю “с нетерпением”, так как это мероприятие, то есть встреча этапников, проводимое раз в неделю или один раз в две недели, было занятием доставляющий удовольствие для военных!

Наконец, офицер объявил старт:

– Внимание! Бегом в сторону изолятора!

Двадцать два заключённых и столько же военные одновременно бегут в сторону изолятора. Весь путь военные колотят заключённых дубинкой. Поэтому заключённым придётся бежать изо всех сил, чтобы поменьше получали ударов дубинкой. Все этапники до единого за две минуты, словно солдаты, выстроившись в ряд, успеют стоять в положении “смирно” на открытой площадке сзади изолятора. По их лицам льются пот, они тяжело дышат, будто пробежали не семьдесят метров, а целый марафон.

Военные веселятся, хохочут от удовольствия, рассказывают друг другу о том, кто как гонял, как бил зека, рассказывают о том, как один из зеков от боли подскочил наверх как будто ошпаренный, рассказывают о том, как один из зеков, при ударе “улетел как реактивный самолёт”, и т.д. и т.п.

Не успели мы прийти в себя, как во двор изолятора вошли другие офицеры, встретившие нас возле КПП. Начальник ДПНК спросил у военных:

– Опоздавших зеков в строй не было?

– Все пришли вовремя, товарищ начальник!

После чего начальник ДПНК заявляет:

– Хорошо, в таком случае начнём спектакль!

Начальник ДПНК, капитан огромного роста, прокричал:

– Если среди вас имеются акрамисты, то сделайте шаг вперёд!

Четверо из этапников сделали шаг вперёд.

Капитан обратился к рослому заключённому:

– Эй, ты, длинный, подойти сюда! Приложи руки к стене!..

Парень высокого роста подошёл к стене и сделал так, как велел ему начальник ДПНК.

Капитан, взяв дубинку у одного из военных, с размаху ударил ею по заду заключённого, стоявшего приложив руки к стене. Парень истошно закричал от боли.

Начальник ДПНК спрашивает у него:

– Фамилия?!

Рослый парень называет свою фамилию.

Капитан начинает беспощадно дубасить высокорослого парня. При каждом ударе дубинок парень стонет от боли.

– Имя?! – вопит капитан.

Парень называет своё имя.

Капитан снова повторяет свои предыдущие действия. На сей раз бедняжка “акрамист” присел на корточки, не выдержав боли. В это время окружившие нас военные и сотрудники милиции начали хихикать над “акрамистом”.

Ещё трое “акрамисты”, прибывшие с нами, были наказаны аналогичным образом. Однако это было только началом испытаний, которые пришлось пережить бедным парням.

Начальник ДПНК огромного роста приказал четверым “акрамистам” встать лицом к стене здания изолятора и заявил:

– Сейчас все четверо, подняв руки вверх и подпрыгивая, будете кричать: “Косон! Косон! Косонда ўлишинг осон!” (“Касан! Касан! В Касане легко умереть!”) Всем понятно?! Раз-два, начали!

Четверо заключённых-акрамистов начали одновременно кричать, подпрыгивая: “Косон! Косон! Косонда ўлишинг осон!”.

После “акрамистов” очередь дошла и до заключённых, осуждённых по 159-й статье. Они тоже получили свои порции дубинок. Каждый из них получил по 8-9 ударов дубинкой.

Когда очередь дошла до меня, начальник ДПНК спросил меня:

– С какого вы течения?

Я сказал ему, что 90-ые годы работал в оппозиционной к правительству газете “Эрк”.

Начальник ДПНК, сделав удивлённый вид, спросил меня:

– Странно, а вы что, до сих пор живы?! Я думал, что партии “Бирлик” и “Эрк” давно уже уничтожили. Ладно, с этим товарищем (имея в виду меня) пусть  разбирается сам начальник. Всё-таки, мы маленькие люди, – сказал он и продолжил допрашивать следующего.

После допроса и пыток начался общий шмон этапников. Обыскивающие мою сумку молодой офицер и сержант лет сорока, увидев стопку конвертов, отправленных международными правозащитниками и журналистами, с интересом начали рассматривать их.

Роясь в моих письмах, молодой лейтенант обратился ко мне с вопросом:

– А кем вы работали на свободе?

– Работал в газете, – ответил я.

– В газете? Вы были писателем?

– Не писателем, а журналистом…

– Вы работали журналистом в Узбекистане?

– И в Узбекистане, и за границей.

– Вас арестовали в Узбекистане?

– Нет, меня арестовали в Украине.

– Это было недавно? – спросил лейтенант.

– Прошло уже больше семи лет. Меня посадили в начале 1999 года.

– Все эти письма писали ваши знакомые? Сколько их много…

В это время в разговор вмешался его напарник-сержант и начал объяснять молодому лейтенанту разницу между журналистом и писателем, межу писателем и поэтом:

– Журналист – это такой человек, который имеет право работать в любой стране, любой газете или журнале. А писатель издаёт свои книги, но не имеет права работать в другой стране. А поэт пишет свои стихи и песни. По-моему, поэтам тоже запрещено выезжать за рубеж, чтобы издать там свои сборники стихов. Я правильно говорю? – обратился ко мне с вопросом сержант-“умник”.

Я оставил без ответа “мудрые” мнения этого “мудрого” военного. Тогда он снова продолжил умничать перед офицером:

– Этот брат тоже хотел стать известным, работая в газетах и журналах за рубежом. Но его поймали во время получения взяток. Он же не знал, что заграница – это заграница, а не Узбекистан! У нас прощают взяточничество, а там за это никого не прощают. Нет в мире добродушный народ, чем узбеки! Нигде в мире нет такого щедрого и заботливого президента, как наш президент Ислам ака Абдуганиевич Каримов! К примеру, у нас, в Самарканде, был такой журналист Жахангир Маматов. Он тоже работал в газете. Он заходил в любой магазин или в любой райпотребсоюз и брал все что захотел, не заплатив ни копейки. Никто ему не возражал и не мог возражать. Почему? Потому что он умел хорошо писать. Если кто осмелится ему возражать, он напишет такой фельетон о нём в газете, что мало ему не кажется. В итоге пострадал бы сам хозяин магазина. Поэтому воры предпочитали отдать этому фельетонщику Жахангиру одну десятую сворованного, чтобы избавить себя от проблем.

– Вы попались на взятке? – спросил меня молодой лейтенант.

– Похоже, всё именно так, если верить словам нашего брата сержанта, – ответил я улыбнувшись.

Сержант, собрав разбросанные по полу письма, бросил их в мою сумку и, встав с места, сказал ехидно:

– Никто вам не говорил, что вы “точно попались на взятке”. Это всего лишь моё предположение…

Сегодняшняя церемония встречи этапников закончилась в двенадцать часов дня. Нас поместили в большую камеру барачного типа в конце здания изолятора, которая была выделена для “карантина”.

Две недели мы должны были содержаться на карантине в этой барачной камере. В каждой зоне режим карантина по-разному. Например, если сравнивать с режимами в других колониях, то период карантина в Каганской зоне протекал совсем легко. Мы только утром узнаем о том, как будет протекать период карантина в Касанской колонии, иншааллах!

«КАРАНТИН» В КАСАНСКОЙ КОЛОНИИ

28.05.2006. В девять часов утра заключённых, находившихся на карантине, собрали в коридоре изолятора.

Завхоз карантина предупредил всех этапников:

– Сегодня сюда придут сотрудники учреждения, чтобы познакомиться с вами. Вы должны конкретно и точно отвечать на все их вопросы. Смотрите, не наговорите им чего-нибудь лишнего.

Потом всех вывели на улицу и построили во дворе изолятора. До приезда офицеров, репетировали гимн Узбекистана, “тренировались” ходбой строевым шагом.

Примерно в 10 часов утра в карантин один за другим начали заходить офицеры. Завхоз карантина всех этапников построил в один ряд.

Офицеры, пообщавшись с каждым из заключённых, расходились по своим делам.

В 12 часов у ворот изолятора появился низкорослый майор-толстяк с монголоидным лицом. Оторопевший завхоз с негромким голосом обратился к нам:

– Стройтесь быстро, нужно поздороваться конкретно, в один голос и громко!

С его слов я понял, что этот толстяк был одним из ведущих фигур касанской зоны №51.

Толстяк, первым делом, заставил всех нас сесть на корточки и положить руки за шею.

– Сейчас я научу вас ходить гусиным шагом. Среди вас есть, который не знает, что такое гусиный шаг?!

На вопрос коротыша-толстяка никто не отвечает.

– Ещё раз спрашиваю: среди вас есть такие зеки, кто не знает, что такое гусиный шаг?! Значит, все знают. Сейчас все до единого пойдёте гусиным шагом до ворот изолятора и обратно сюда. Всем понятно? Завхоз, давай, командуй! – крикнул толстяк.

Завхоз, в свою очередь, во весь голос орёт:

– Карантин! Гусиным шагом вперёд!

Я гусиным шагом дохожу до ворот, а обратно вернусь обычным шагом. Подумал про себя, что сейчас услышу нарекание в свой адрес со стороны толстяка, но он ничего не говорит…

– Все выстройтесь в один ряд! – кричит толстяк.

Все выполняют его приказ.

Толстяк идёт к началу строя и подходя каждому осуждённому, начинает расспрашивать; что, как, за что, когда и т.д.

Обходя каждого заключённого, он выносил вердикт, то есть, ему не понравившихся осуждённых бил, оскорблял. Естественно, для него не понравившимися окажется осуждённые по статьям 159-й и 244-ые, т.е. политические и верующие люди.  Толстяк разговаривал мягко, почти, что по-отцовски с заключёнными, которые были осуждены по уголовным статьям. Например, если заключённый был осуждён за воровство, он говорил ему:

 – Зачем ты поступил так? Ты же видишь, что наше правительство, лично президент трудится не покладая рук и проводит реформы, чтобы его народ жил хорошо. Вы должны оправдать его ожидания, жить честно, не занимаясь воровством. Слава богу, что у нас все хватает, мы не голодаем как некоторые народы. Слава богу, у нас чистое, мирное небо над головой, у нас нет войны как у других народов. Вы – молодое поколение, должны благодарить нашего президента за эти благие дела. Должны отвечать за это благо не воровством, а честным трудом…

Воришке надоедает болтовня толстяка, но терпит.

Наконец, очередь доходит до меня.

Майор с монголоидным лицом подходит ко мне, осматривает меня с ног до головы, потом, высокомерным тоном:

– Фамилия, имя, отчество, статья, день, месяц и год рождения?..

Я на шаг отошёл назад, потому что от него ужасно несло водкой. Кажется, этот нечестивец, не морщась, выпил целую бутылку водки.

Не успел я ответить на его первый вопрос, как он перешёл на второй:

– Э-э-э, так это ты ослушался моего приказа идти гусиным шагом?! – заявил толстяк и неожиданно нанёс мне удар в живот.

Я нагнулся от неожиданного удара. В это время толстяк нанёс мне второй удар – по груди. Третий раз пинает по колену.

Кажется, у толстяка открылся аппетит, он готовился нанести мне очередной удар.

– Товарищ майор, может быть, прекратите колотить меня? – сказал я толстяку.

Однако, мой совет не понравился толстяку. Он нацелился ударить меня в грудь, но я не дал ему ударить. Это разгневало толстяка.

– Э-э-э! Не понял я, блок поставил что ли?! – орёт он.

Я понял, что если сейчас не остановить этого колобка, то потом будет поздно.

– Майор, прекрати свою провокацию!

Майор насторожился от моих слов, затем повернулся назад и позвал: “Завхоз, пойди сюда!” Завхоз карантина тотчас появился рядом с толстяком: “Слушаюсь, начальник!”, сказал он.

Толстяк приказал ему:

– Завтра в 10 часов утра приведёшь этого заключённого в мой кабинет! Ты слышал, что он сейчас сказал мне?

– Так точно, товарищ начальник, я слышал, как он нагрубил вам! – ответил завхоз, приклонившись перед своим хозяином.

Затем толстяк обратился ко мне:

– Ты хорошенько отдохни до завтра, а завтра я покажу тебе “провокацию”, ты понял меня? – сказал он мне, вытаращив свои монголоидные глаза.

Толстяк гусиной походкой покинул изолятор.

Благодаря моим словам заключённым, стоявшим в ряду после меня, посчастливилось избежать жестокости со стороны этого пьянчуги.

После ухода толстяка завхоз подбежал ко мне.

– Что вы наделали, ака? Ведь этот человек является главным опером в нашей зоне! – сказал он, сопереживая.

– Ну и что с того? Что я сделал не так? – спросил я завхоза.

– Как, что? Вы ведь огрызнулись! Теперь завтра он конкретно поговорит с вами.

– Говорят же: “Что суждено, тому не миновать”. Будет то, что уготовано мне судьбой, – ответил ему я…

(Продолжение следует)

Etiketler :
Оставьте комментарий

Последние новости
Похожие статьи