Народное Движение Узбекистана

Как была устроена хорезмийской армии Джалал ад-дина Манкбурны

Как была устроена хорезмийской армии Джалал ад-дина Манкбурны
05 Temmuz 2019 - 8:43 - Просмотрено 301 раз.

Как была устроена хорезмийской армии Джалал ад-дина Манкбурны в период монгольского завоевания Центральной Азии?

Автор не только подробно анализирует военные столкновения между монгольской и хорезмийской армиями, но и описывает численность и этнический состав армии Джалал ад-дина. В статье рассматривается отражение в арабско-персидских источниках военного противостояния хорезмийцев и монголов, как и самой хорезмийской армии. Автор определяет, какой объем информации по этому поводу содержится в источниках и как подробно об этом пишут арабско-персидские авторы.

История жизни и деятельности последнего хорезмшаха из династии Ануштегинидов, Джалал ад-дина Манкбурны, в отечественной и зарубежной науке до сих пор не может похвастаться большим количеством специальных исследований. Ученые в основном обращаются к этой исторической личности в рамках трудов о монгольском завоевании Центральной Азии и Ирана, а также сопредельных с ними регионов. В таких исследованиях наиболее подробно освещена именно военная деятельность Джалал ад-дина Манкбурны и особенно – противостояние монгольской угрозе.

Жаль, но специальных исторических трудов о последнем хорезмшахе как военачальнике, а также и об особенностях формирования и организации хорезмийской армии под его руководством мы не находим ни в отечественном, ни в зарубежном востоковедении. В то же время нельзя не отметить значительное количество научных исследований во всем мире, посвященных монгольской армии, характерным чертам ее формирования и организации. Удивительно, что в этой ситуации до сих пор такого внимания не был удостоен один из самых последовательных противников Чингиз-хана, чьи войска первыми в полевом сражении смогли победить монгольские отряды при Перване в 1221 году и при Исфахане в 1227 году. Эта статья должна в некоторой степени заполнить сложившуюся историографическую лакуну по данной научной проблематике.

Помимо историографической актуальности это исследование может иметь и определенную источниковедческую значимость. Речь идет о том, что большинство арабо-персидских историков при описании событий первой половины XIII века значительное внимание уделяли фиксации тех фактов, которые прямо или косвенно касались монгольской армии и ее особенностей.
Важно выяснить, можно ли говорить о равнозначном внимании в рамках этих исторических источников к хорезмийской армии Джалал ад-дина Манкбурны и ее характерным чертам. Если же интерес к этому был значительно ниже, то необходимо понять, с чем это связано, а также постараться суммировать всю информацию, которую предлагают нам источники относительно армии хо- резмшаха. Не менее важно вычленить те памятники, которые содержат наибольший массив информации по интересующей нас проблеме, и указать возможные причины этого. Наконец, хотелось бы остановиться на том, есть ли в существующих исторических источниках информация о каком-либо влиянии, которое оказало противостояние монголам на хорезмийскую армию, имели ли место быть какие-то заимствования или новые явления в войске Джалал ад-дина Манкбурны.

О военной деятельности Джалал ад-дина Манкбурны до монгольского вторжения в Центральную Азию и Иран арабо-персидские источники предлагают нам не много информации. Известно, что Джалал ад-дин, согласно некоторым средневековым авторам, сумел себя проявить в битве на Тургайской равнине в 1218 году между монгольским корпусом Джучи-хана и войском хорезмшаха Ала ад-дина Мухаммада. Согласно ряду поздних памятников Джалал ад-дин командовал правым флангом хорезмийской армии, и именно отчаянная атака, предпринятая вверенными ему частями, сумела спасти хорезмийцев от разгрома. «Они (хорезмийцы) дрогнули и едва не обратились в бегство, но тут на помощь пришел Джалал ад-дин, который находился на правом фланге с несколькими всадниками. Он держался твердо и отразил удар».
Отсутствие точных сведений об этом в ранних памятниках свидетельствует, скорее, в пользу этой версии,особенно учитывая тот факт, что даже более поздние авторы, нежели Джувейни, не старались сколько-нибудь скорректировать картину сражения.

«Центр хорезмийского войска попятился, и (враг) был так близко к самому Ала ад-дину Мухаммаду, что достаточно было протянуть руку, чтобы решить судьбу престола падишаха. Его сына, Джалал ад-дина Манкбурны, взволновало такое положение отца, и, увидев с правого фланга, где он стоял, отступление (мусульманского войска), атаковал (монголов) и не останавливался до тех пор, пока слабый и шатающийся от ударов противник не открыл путь к войскам ислама. К вечеру стало ясно, что стараниями Джалал ад-дина и его отряда пламя битвы не погасло».

Со своей стороны отметим, что данный взгляд на эту битву закрепился и в современной историографии монгольского завоевания Центральной Азии и Ирана. «Монголы сражались отчаянно-смело. Даже был момент, когда хо- резмшах чуть не угодил в плен, и лишь смелый бросок его отважного сына Джалал ад-дина, отразившего нападение, спас султана от верной гибели».
Если же все-таки предположить, что поздние историки каким-то образом были лучше осведомлены об этом событии и правым флангом действительно командовал Джалал ад-дин, то это позволяет нам сделать следующие выводы. Во-первых, необходимо отметить личную храбрость Джалал ад-дина Манкбурны, возглавившего атаку. Во-вторых, правый фланг хорезмийцев, которым, возможно, командовал Джалал ад-дин, атаковал левый фланг монголов и, если следовать ан-Насави, восстановил баланс, учитывая разгром левого фланга хорезмийской армии. Следуя же тексту Мирхонда, можно предположить, что сражение разыгралось вокруг центра войск Ала ад-дина Мухаммада, где находился и он сам, следовательно, правый фланг во главе с Джалал ад-дином нанес удар в направлении центра, а не во фланг монгольской армии. Текст Джувейни в этом случае мало что проясняет. Таким образом, нельзя быть окончательно уверенным в том, что правым флангом хорезмийской армии командовал Джалал ад-дин, еще и по причине разногласий относительно того, как именно действовали эти военные части.

Кроме указанного сражения на Тургайской равнине источники сообщают нам и о том, что Джалал ад-дин Манкбурны принял деятельное участие в обсуждении плана будущей войны с монголами, однако его точка зрения, как и мнения других участников военного совета, не была принята во внимание Ала ад-дином Мухаммадом5. Тем не менее в свете информации из более поздних источников, в частности труда Джувейни, можно сделать вывод о том, что Джалал ад-дин активно критиковал план пассивной обороны, взятый на вооружение его отцом, даже после упомянутого военного совета. «Он отказался подчиниться плану своего отца, который был далек от праведной цели и от пути добродетели и повторял: “Рассеять войско по всему государству и показать хвост противнику, которого еще не встретил, более того, который еще не выступил из своей земли, – это путь жалкого труса, а не могущественного господина. Если султан не решится отправиться навстречу врагу, и вступить в бой, и пойти в наступление, и сражаться в близком бою, но будет упорствовать в своем решении бежать, пусть он поручит мне командование доблестным войском, так чтобы мы смогли обратить свои лица к отражению ударов и предупреждению нападок ветреной Судьбы, пока еще есть такая возможность, и наши ноги не увязли еще в трясине растерянности и смущения, и мы не пережеваны подобно жвачке во рту упреков, и не утонули в потоке раскаяния перед всем человечеством”».

Тем не менее вплоть до смерти Ала ад-дина Мухаммада Джалал ад-дин постоянно находился при отце и реального участия в борьбе с монголами не принимал. Лишь незадолго до кончины Ала ад-дина Мухаммада Джалал ад- дин получил из рук собственного отца власть над гибнущей Хорезмийской державой и возможность самостоятельно вести боевые действия против войск Чингиз-хана. «Когда болезнь султана на острове усилилась и он узнал, что его мать попала в плен, он призвал Джалал ад-дина и находившихся на острове двух его братьев, Узлаг-шаха и Ак-шаха, и сказал: “Узы власти порвались, устои державы ослаблены и разрушены. Стало ясно, какие цели у этого врага: его когти и зубы крепко вцепились в страну. Отомстить ему за меня может лишь мой сын Манкбурны. И вот я назначаю его наследником престола, а вам обоим надлежит подчиняться ему и вступить на путь следования за ним”. Затем он собственноручно прикрепил свой меч к бедру Джалал ад-дина. После этого он оставался в живых всего несколько дней и скончался, представ перед своим Господом. Он сошел в могилу со своим горем, да помилует его Аллах Всевышний!»

Начиная с 1220 года можно говорить о начале формирования военных сил под непосредственным руководством нового хорезмшаха, однако данный процесс занял значительно больше времени, нежели, возможно, предполагал сам Джалал ад-дин. Сразу после смерти своего отца последний хорезмшах прибывает в столицу своей державы, Гургандж, хорошо укрепленный город с большим гарнизоном, однако попытка сформировать сопротивление захватчикам именно там в результате внутреннего конфликта не увенчалась успехом. В итоге, покинув столицу Хорезма, Джалал ад-дин формирует собственную армию сначала в Нишапуре, а затем уже в Газне. Нишапур был оставлен им из-за надвигающейся монгольской угрозы, и последний хорезм- шах, по всей видимости, не закончил там процесс мобилизации собственных сил: так, около Кандагара к нему присоединился Амин ал-Мульк, его двоюродный дядя, с 10 тыс. тюркских воинов. Затем, уже в Газне, в войско Джалал ад-дина влились отряды Сайф ад-дина Играка ал-Халаджи, правителя Балха Азам-Малика, правителя афганцев Музаффар-Малика и предводителя карлу- ков ал-Хасана Карлука. Здесь сразу необходимо оговорить несколько моментов, касающихся особенностей организации и формирования этой армии, и в первую очередь отметить ее «интернациональный состав». Подобного рода этническая неоднородность не могла не привести к конфликту, который, в свою очередь, и произошел после победы при Перване и привел к расколу армии последнего хорезмшаха.

Другой важной особенностью является численность этой армии, относительно которой до сих пор нет единого мнения. В частности, З.М. Буниятов, опираясь на сочинение ан-Насави, пишет следующее: «Джалал ад-дин прибыл в Газну в 618 г.х. (1221 г.). Здесь к нему присоединились предводитель племенного отряда халаджей Сейф ад-дин Аграк, владетель Балха Азам-малик, глава ополчения афганцев Музаффар-малик и предводитель карлукского отряда ал-Хасан – каждый из них имел под началом 30 тысяч воинов. Сам Джалал ад-дин имел под командой 60 тысяч, а Амин ал-Мульк – 40 тысяч». Общая численность хорезмийской армии, если следовать тексту ан- Насави, составляла двести двадцать тысяч человек, что выглядело маловероятным, с точки зрения исследователей. В.В. Бартольд, критически разбирая этот эпизод у ан-Насави, пишет: «Джалал ад-дин прибыл в Газну вместе с Амин ал-Мульком и 30 000 войска; такое же количество войска, по словам Насави, присоединилось к нему в Газне; приблизительно такую же цифру дает Джувейни, который, однако, в другом месте говорит, что под начальством Амин ал-Мулька находилось 50 000, под командованием Сейф ад-дина Аграка – 40 000 человек».

Для решения этого вопроса следует обратиться к другим ранним арабоперсидским памятникам, а именно к труду Ибн ал-Асира, где арабский историк указывает на те же шестьдесят тысяч человек. «Когда татары освободились от завоевания Хорасана и вернулись к своему царю Чингиз-хану, он снарядил огромное войско в Газну, а в ней правителем был Джалал ад-дин, сын хорезмшаха. У него собрались те, кто остался из воинов его отца. Говорят, их было шестьдесят тысяч человек». По всей видимости, ан-Насави, вместо того чтобы дать общую цифру относительно присоединившихся отрядов в Газне, указал, что у каждого из новых союзников Джалал ад-дина было по тридцать тысяч человек. Как мы видим, общая численность хорезмийской армии, а именно шестьдесят тысяч человек, является общей для трудов Ибн ал-Асира и Джувейни, а ан-Насави, по всей видимости, просто ее завысил.

Арабо-персидские источники не сообщают нам об этом войске, кроме его численного состава, иных подробностей: так, остается неясным соотношение конных и пеших частей, были ли это ополченцы или профессиональные воины. Все эти интересные подробности остались вне поля зрения средневековых авторов, равно как и то, каким планом ведения войны руководствовался последний хорезмшах после получения столь существенных подкреплений. Арабо-персидские историки, включая и личного секретаря Джалал ад-дина, ан-Насави, ничего не сообщают нам о том, как конкретно планировал действовать хорезмшах против монгольских войск Чингиз-хана, и лишь по конкретным действиям хорезмийской стороны можно выстраивать какие-либо предположения.

В первую очередь отметим тот факт, что даже тогда, когда Джалал ад- дин не располагал значительными силами для открытого противостояния монголам, он не собирался прятаться от противника под защитой крепостных стен. События в Хорасане и Мавераннахре наглядно подтвердили то, что монголы прекрасно умели осаждать и брать крепости, сколь хорошо они ни были бы защищены. В своем труде ан-Насави подчеркивает это посредством высказывания одного из приближенных Джалал ад-дина Манкбурны, Айн ал- Мулька, обращенного непосредственно к хорезмшаху. «Не хорошо, если подобный тебе укроется в какой-то крепости, даже если она была бы построена между созвездиями Большой и Малой Медведиц, на вершине созвездия Близнецов, или еще выше и дальше. Крепости для владык – то, что вне их, – ничего не значат для львов города. Если ты укрепишься в крепости, то татары будут разрушать ее строения, пока не достигнут цели». Как показывают дальнейшие события, при малейшей опасности быть блокированным монголами в городе Джалал ад-дин предпочитал покинуть его и пытаться в полевом сражении уничтожить противника или же просто отступить.


Бой монголов с войсками Хорезма

По всей видимости, в планы Джалал ад-дина Манкбурны вовсе не входило освобождение уже занятых монголами территорий Хорасана и Мавераннахра: арабо-персидские источники ничего не сообщают нам по этому поводу. Это следует объяснять, на наш взгляд, тем, что эти земли были разорены монголами и уже не представляли значительной экономической и военной ценности для Джалал ад-дина. В то же время земли Афганистана войной еще не были затронуты и к тому же еще до монгольского вторжения были определены Ала ад-дином Мухаммадом в качестве «удела» Джалал ад-дина, что во многом объясняет, почему он попытался защитить и закрепиться именно в этом регионе. Не было сделано также попыток собрать в один кулак все хорезмийские военные силы, еще не участвовавшие в боевых действиях, что, по всей видимости, следует объяснять тем, что власть хорезмшаха в этот период распространялась только на земли Афганистана и прилегающие области. Это подтверждает тот факт, что все подкрепления, которыми он располагал, пришли к нему только с земель Афганистана, в то время как области Ирана не предоставили ему необходимых военных сил.

Таким образом, после объединения в Газне всех своих войск Джалал ад- дин принимает, скорее, оборонительный план ведения войны, стараясь любой ценой удержать в своих руках афганские территории, и при этом не пытается отбить земли Хорасана и Мавераннахра. Согласно ан-Насави, после прибытия в Газну Джалал ад-дин и его армия выступают в направлении города Первана, где и произойдет одно из самых известных сражений Монголо- хорезмийской войны. «Он (Джалал ад-дин. – Примеч. авт.) занял позицию у Первана. Отсюда он прежде всего разбил монгольский отряд, осаждавший крепость Валиян в Тохаристане. Монголы потеряли до 1000 человек убитыми, переправились через реку (вероятно, Пянджшир) и разрушили мост; этим они настолько задержали врагов, что успели благополучно вернуться к Чингиз-хану». Такую же картину военных действий можно увидеть и в исследовании З.М. Буниятова, где также сражение у крепости Валиян предшествует сражению у Первана. При этом в труде ан-Насави, на которого в этом случае ссылается и сам З.М. Буниятов, нет никаких сведений о битве у Валияна, а лишь упоминание о том, что монгольский отряд, осаждавший эту крепость, бросил все и бежал после известий о битве при Перване. «Отряд татар до этого осаждал крепость Валиян, и ее положение стало угрожающим. Но когда они узнали о том, какие жестокие мучения излил Аллах на тех [татар Толи-хана], они покинули ее, обманувшиеся в своих надеждах, испуганные, и Аллах даровал мусульманам спасение».

По всей видимости, сведения о сражении у Валияна были взяты В.В. Бартольдом и З.М. Буниятовым из исторического труда Джувейни, где говорится о нем как о битве, предшествующей сражению у Первана. «И в первые дни весны, когда начали распускаться цветы, он (Джалал ад-дин Манкбурны) вышел из Газнина и направился в сторону Парвана. Расположившись там лагерем, он получил известие о том, что Текечук и Молгор вместе с монгольским войском осадили крепость Валиян и уже готовились захватить ее. Оставив тяжелую поклажу в Парване, султан повел свое войско, чтобы напасть на Текечука и Молгора. Он перебил тысячу воинов татарского передового отряда; и поскольку его войско превосходило их численностью, татары отступили за реку, разрушив мост и встав лагерем на другом берегу. И река образовала преграду между двумя армиями, и они лишь пускали стрелы до наступления ночи. Ночью монгольское войско отступило, и султан также ушел.. .»

Остается неясным, по какой причине В.В. Бартольд и З.М. Буниятов доверились в этом случае более позднему труду Джувейни вместо более раннего сочинения ан-Насави. С другой стороны, рассказ последнего выглядит менее логичным: если бы сражение у Валияна произошло после битвы при Перване, то кто сумел донести до Чингиз-хана информацию о присутствии войска Джалал ад-дина в этом регионе. С точки зрения Джувейни, именно разбитый у Валияна монгольский отряд принес эти сведения монгольскому хану. Нам могут возразить, указав на то, что в период центральноазиатской кампании у Чингиз- хана информаторов и разведчиков было в избытке, поэтому узнать о новом хо- резмийском войске он мог и из других источников. Однако это в любом случае не объясняет того, почему монгольский отряд занимался осадой Валияна, далеко не самой важной крепости в регионе, вместо того чтобы присоединиться к корпусу Шиги-Хутуху под Перваном. С нашей точки зрения, несмотря на свой более поздний характер, рассказ Джувейни гораздо более ясен и логичен, нежели отрывок по этому поводу в труде ан-Насави.

Возвращаясь к сражению при Перване, хотелось бы выделить в первую очередь необычный военный прием, использованный хорезмшахом в этой битве. В.В. Бартольд, опираясь на труд Джувейни, подчеркивает, что хорез- мийское войско большую часть времени сражалось в пешем строю, и лишь когда монголы стали уставать, приказал начать конную атаку и тем самым добился победы.
«Джалал ад-дин выступил навстречу этой армии; на расстоянии фарсаха от Первана произошла битва; правым крылом мусульман начальствовал Амин ал-Мульк, левым – Аграк; мусульмане сражались, держа коней за поводья.
Битва продолжалась два дня; по рассказу Джувейни, Шики- Хутуху-нойон в ночь на второй день битвы приказал своим воинам изготовить из войлока куклы всадников, чтобы враг подумал, что монголы получили подкрепление.
Хитрость сначала имела успех, Джалал ад-дину удалось ободрить своих воинов. Когда монголы были утомлены битвой, Джалал ад- дин посадил своих воинов на коней и произвел общую атаку, решившую исход сражения. Шики-Хутуху только с незначительными остатками своего войска вернулся к Чингиз-хану». Некоторые зарубежные исследователи предлагают иное описание этого сражения: так, Лео де Хартог упоминает про пешие хорезмийские войска и подчеркивает, что решающий удар нанесли конные войска хорезмийцев, о которых до этого не было сказано ни слова. «Джалал ад-дин, однако, не пытался избежать сражения, и его пешие войска снова вступили в бой. В выбранный султаном момент он приказал своей коннице атаковать врага». Не совсем понятно, на основании информации из каких источников автор выстраивает такую картину сражения при Перване.

Боевые действия при Перване фиксируются в ранних арабо-персидских сочинениях с некоторыми любопытными деталями, которых нет у более поздних авторов, в частности у того же Джувейни. Так, арабский историк Ибн ал-Асир пишет об этом сражении крайне скупо и указывает иной город, у которого произошла битва. «Когда неверные прибыли в округа Газны, мусульмане во главе с Джалал ад-дином, сыном хорезмшаха, направились в место, называемое Балак. Там они встретились и вступили в жестокое сражение, продолжавшееся три дня. Затем Аллах ниспослал победу мусульманам, и татары бежали. Мусульмане убивали их, расправляясь с ними, как хоте- ли». Помимо того что Ибн ал-Асир иначе локализовал это сражение, он также указывает несколько иное количество дней, в ходе которых продолжалась битва. Все это объясняется в первую очередь тем, что сам Ибн ал-Асир проживал совершенно в другом регионе, отдаленном от места основных событий, и информацию получал в основном из рассказов беженцев. Другой ранний автор, ан-Насави, пишет о сражении гораздо более подробно, однако его рассказ, в свою очередь, тоже содержит некоторые спорные моменты.

«Когда Чингиз-хан узнал о том, какая беда стряслась с его войском в Кандахаре, он отрядил своего сына Толи-хана с многочисленным войском, состоящим из отборных воинов, [верных,] как потник седла, и [храбрых,] как острые мечи. Джалал ад-дин встретил его с твердым намерением вести джихад и усердно защищать ислам. Он столкнулся с ним у Парвана с конницей, подобной горным потокам, и воинами, [храбрыми,] как львы. Когда показались оба отряда, он сам ринулся на центр Толи-хана, расстроил его [боевой] порядок, бросил под копыта конницы его знамена, принудил его бежать и оставить свою позицию. И [тогда] обрушились на татар мечи мщения. Сидя в седле ненависти, Джалал ад-дин отсекал мечами концы шейных вен, отделял плечи от мест, где они сходятся. А как же иначе? Ведь они причинили большие страдания ему, его братьям и отцу, его государству, его родне и приближенным, охранявшим его. Он остался без отца и потомства, без господина и без раба, несчастье забросило его в степи, а опасности завели в пустыни.

Толи-хан был убит в пылу сражения, в самом разгаре атаки. Было взято много пленных, так что слуги приводили захваченных ими людей к нему (Джалал ад-дину) и вбивали им в уши колья, сводя с ними счеты. Джалал ад- дин радовался и смотрел на это с сияющей улыбкой на лице. Так подвергли их истязаниям в этом мире, “а, конечно, наказание будущей жизни сильнее и длительнее” (Коран XX, 127 (127))».

По ан-Насави, предводителем монголов в этом сражении был Толуй, сын Чингиз-хана, который и погиб в бою с хорезмийцами. Ни один источник, кроме этого персидского историка, не указывает на то, что предводителем монгольского корпуса был кто-то, кроме Шики-Хутуху-нойона, который, в свою очередь, не только не погиб в этом бою, но и благополучно вернулся к Чингиз-хану и после продолжал свою военную службу. По всей видимости, ан- Насави выдал желаемое за действительное, пытаясь еще больше превознести значимость победы при Перване. Важно отметить и тот факт, что в труде ан- Насави мы впервые сталкиваемся с описанием зверств, которые позволили себе хорезмийцы в отношении пленных монгольских воинов. В многочисленных исследованиях монгольского завоевания Центральной Азии и Ирана авторы нередко особенно подчеркивают те зверства и убийства мирного населения, которые имели место быть со стороны воинов Чингиз-хана. Даже промонгольски настроенные историки той эпохи пишут об этом в своих трудах: тот же Джувейни приводит леденящие душу описание действий воинов Чингиз- хана после взятия Нишапура: «Они (монголы) отрубили головы убитых от их туловищ и сложили их в кучи, положив головы мужчин отдельно от голов женщин и детей».

Не следует забывать, что, по всей видимости, действия монголов по отношению к пленным и мирному населению нашли свое прямое отражение в действиях хорезмийских воинов Джалал ад-дина Манкбурны. С другой стороны, это вовсе не может служить оправданием спорной точки зрения В.В. Бартольда по этому вопросу, который пишет буквально следующее: «… ни в одном из поступков Чингиз-хана, о которых мы имеем достоверные сведения, нет признаков бесполезной жестокости или самодурства, как в тех мучениях, которым по приказанию Джалал ад-дина подвергали пленных монго- лов». В данном случае следует признать, что обе стороны обращались с пленными с одинаковой жестокостью, однако в случае с действиями воинов Джалал ад-дина необходимо помнить о том, что жуткие последствия монгольского вторжения, разрушенные города и уничтоженное население сами по себе могут являться причиной, по которой с пленными монголами никто не собирался церемониться. Это же касается не только самих хорезмийских воинов, но и их предводителя, который санкционировал убийство пленных монголов. «Сколь невысокий ростом, столь и великолепный, говорящий очень добро и извиняющийся за причиненную грубость. На описанный многими добрый нрав султана в значительной степени повлияли многие беды, зло и трудности, чем в некоторой степени оправдываются его жестокости, которые, особенно в конце его жизни, вызывают отвращение, и по этой причине каждое проявление характера султана и его поступки каждый раз должны подвергаться обсуждению».

Не менее интересно то, что эпизод с расправой над пленными монголами мы видим у ан-Насави, антимонгольски настроенного историка, а в трудах промонгольских историографов он отсутствует. По-видимому, упоминания о подобных зверствах хорезмийцев шли в разрез с общей тенденцией к «героизации» Джалал ад-дина в более поздних арабо-персидских исторических сочинениях. Понятно, что, описывая подобные действия хорезмийских воинов, историки бросали бы тень и на их предводителя, что явно противоречило уже упомянутой тенденции. Таким образом, эпизод, подробно описанный в раннем сочинении о монгольском завоевании Центральной Азии, исчезает из более поздних исторических сочинений.

Относительно значимости хорезмийского успеха при Перване в отечественной и зарубежной историографии существуют две точки зрения. Часть исследователей подчеркивает значимость этой победы не только в связи с тем, что это было первое существенное поражение монгольской армии в ходе центральноазиатской кампании, но и потому, что это стало причиной целого ряда антимонгольских восстаний на территории бывшего Хорезмийского государства. «Сопротивление монголам пытался оказать сын Мухаммада Хорезм- шаха – Джелалуддин. Собрав в Газни (где он был наместником) около 70 тыс. войск из ополчений Хорасана, Гура, отрядов халаджей, афганцев, туркмен, он выступил навстречу монголам и остановился лагерем вблизи Парвана (верховья р. Логар в Кабульской долине).
В сражении у Парвана монгольское войско было разгромлено. Это поражение монголов придало силы населению Афганистана. Хотя Джелалуддин из-за распрей между феодалами был вынужден бежать, жители многих местностей и городов продолжали поднимать антимонгольские восстания». Согласно другой точке зрения хорезмшах не сумел воспользоваться плодами этой победы, и все последующие восстания против монголов по этой причине были обречены на неудачу. «Сын хорезмшаха и его действительный наследник, Джалал ад-дин, сумел оказать относительно краткое и бесполезное сопротивление монгольским войскам на территории современного Афганистана, однако после поражения от Чингиз-хана на берегу Инда (1221) был вынужден бежать в Индию».

С нашей точки зрения, победы при Перване действительно не имели решающего значения: разгромлен был лишь один из монгольских корпусов, а остальные силы противника в сражении участия не принимали. Кроме того, как показали дальнейшие события, хорезмийская армия Джалал ад-дина в этот период не была устойчивой, хорошо организованной, а главное – дисциплинированной, что и привело ее к разгрому на реке Инд. Войско хорезмшаха было полиэтничным образованием, в рамках которого продолжали существовать те же противоречия, которые привели к краху самой Хорезмийской державы. Со своей стороны, Джалал ад-дин был бессилен эти противоречия разрешить, что, в свою очередь, стало причиной развала его армии сразу после победы при Перване. Повздорив, как пишут историки той эпохи, из-за добычи, военачальники отрядов халаджей, пуштунов и карлуков вместе со своими воинами покинули султана.

«Случилось так, что к этому времени войска халаджей [и карлуков. – Примеч. переводчика] под предводительством Сейф ад-дина Аграка, Азам- Малика и Музаффар-Малика в гневе покинули Джалал ад-дина как раз тогда, когда он больше всего нуждался в их присутствии и их помощи. А причина этого была в том, что когда они разбили сына Чингиз-хана у Парвана, то тюрки при разделе добычи, доставленной им Аллахом, поспорили с ними на [свой. – Примеч. переводчика] позор, печатью которого они были клеймены и его огнем таврованы. Некоторые из тюрок Амин-Малика даже оспаривали у Азам-Малика коня из татарской конницы, и спор между ними затянулся. Тюрк ударил его своей плетью, и это вызвало возмущение в их душах и ненависть в их сердцах. В их умах закипела злоба, так как они видели, что не могут добиться справедливого дележа. И как ни старался Джалал ад-дин удовлетворить их, тюрки становились еще злее и несдержаннее в своем обращении и в отсутствии учтивости, у них было мало опыта в этих делах, и они не хотели видеть, каковы будут последствия. Чужеземцы (ал-гураба1) жаловались друг другу, что эти тюрки считают, что татары не из рода людского, они не знают страха, так как мечи не оставляют на них следа, и они не отступают, ибо на них не действуют копья.
Но ведь мы видели, как мечи расправлялись с их суставами, а с племенами – копья и камни, [как. – Примеч. переводчика] они довольствовались обетом, который нарушается, и соглашением, которое расторгается. [Они совершали это. – Примеч. переводчика] “превознесением на земле и ухищрением зла. Но злое ухищрение окружает только обладателей его” (Коран XXXV, 41 (43)). Когда Джалал ад-дин ублаготворял их, чтобы возвратить, и направлял послов для заключения прочного союза, тюрки отвечали ненавистью. “Дело Аллаха было решением предрешенным” (Коран XXXIII, 38 (38)), и они покинули его. Таким образом, государи этого дома (Хорезмшахов. – Примеч. переводчика) совершили ошибку, взяв в помощь тюрок против такого же племени из числа многобожников. Ведь кто сражается без непоколебимой веры и твердой убежденности, не надеется на воздаяние и не боится [адских. – Примеч. переводчика] мучений, не гарантирован от слабости при нужде и от того, чтобы следовать своим желаниям в любое время и ежечасно. Да!»

Исходя из представленного здесь исторического факта, следует признать неспособность Джалал ад-дина Манкбурны к объединению в единое целое различных этносов, входивших в состав его армии. Безусловно, если бы Джа- лал ад-дин сумел сплотить свое войско перед лицом общей угрозы, шансов на более благоприятный исход центральноазиатской кампании у него было бы больше. Возможно, он просто недооценил значимость существовавших в его армии межэтнических противоречий, а когда конфликт зашел слишком далеко, погасить его уже не смог. Ан-Насави пишет о том, что Джалал ад-дин пытался вернуть ушедших от него военачальников и их отряды, но, по- видимому, сделал это слишком поздно, когда угроза со стороны непосредственно самого Чингиз-хана была более чем ощутима.

После раскола своей армии Джалал ад-дин Манкбурны отступает с остатками сил в направлении реки Инд, предполагая переправиться через него и закрепиться на территории Северной Индии. Согласно арабо-персидским историческим сочинениям, это отступление было обречено на провал, поскольку новые монгольские отряды уже следовали за хорезмийцами, предваряя появление основных сил под командованием самого Чингиз-хана. По всей видимости, разбитый под Валияном монгольский отряд оперативно сообщил основным силам о действиях хорезмийцев, а победа при Перване лишь ускорила продвижение войск Чингиз-хана с целью уничтожить армию Джалал ад-дина Манкбурны. Согласно сообщению ан-Насави, около города Гардиза Джалал ад-дин сумел разгромить монгольский авангард. «У Джалал ад-дина при его выезде из Газны были сильные колики, и в таком положении он не мог больше сидеть в паланкине. Однако он сел на коня, терпеливо снося невероятную боль и мучительные страдания. И это продолжалось до тех пор, пока ему не были дарованы окончательное исцеление и полное выздоровление. Тем временем поступило сообщение о том, что авангард Чингиз-хана остановился в Гардизе. Тогда Джалал ад-дин ночью сел в седло и при наступлении утра, озаренный содействием и водительством Аллаха, воздал хвалу за свой ночной переход и внезапно напал на этот авангард в Гардизе, и его выручили только прекрасные вожаки [табунов] и высекающие искры из камней [кони], а спасла его только быстрота конницы под покровом ночи».

Бой с хорезмийцамиПосле разгрома монгольского авангарда хорезмшах спешно пытался переправить свою армию и двор на другой берег Инда, но ему не хватило, как пишет тот же ан-Насави, ни времени, ни судов для переброски через реку такого количества людей36. Таким образом, хорезмшах был вынужден принять бой с основными силами монгольской армии на берегу Инда, при этом численный перевес был не на стороне хорезмийцев. Источники не указывают точной численности армии хорезмшаха накануне этого боя с монголами, однако можно предположить, что хорезмийцев было не более тридцати из шестидесяти тысяч воинов, которые сражались у Первана, поскольку ополчения халаджей, пуштунов и карлуков покинули Джалал ад-дина, а они составляли половину имевшихся у него сил. При этом стоит учесть и тот факт, что хорезмийцы, безусловно, понесли потери и тогда цифра в тридцать тысяч человек должна быть еще более скорректирована. К сожалению, ранняя историография не предоставляет нам точных сведений ни о потерях при Перване, ни о численности армии на момент битвы у реки Инд. В любом случае численность воинов Чингиз-хана была явно выше: с ним были его сыновья, а значит, и их тумены.

facebook.com

Etiketler :
Оставьте комментарий

Последние новости
Похожие статьи