Народное Движение Узбекистана

История первая. О том, как журналист Хакназаров избежал большого срока, и об избиениях на допросе

История первая. О том, как журналист Хакназаров избежал большого срока, и об избиениях на допросе
08 Ekim 2019 - 14:37 - Просмотрено 356 раз.

Узбекистан под руководством Ислама Каримова долгое время был одной из самых закрытых республик постсоветского пространства. Журналистов и правозащитников преследовали, избивали, арестовывали, подвергали пыткам — но за пределами страны об этом почти никто не знал. В 2016 году Каримов умер. Новый президент посадил влиятельных силовиков и выпустил старейших узников режима. Ситуация в стране начала меняться. Журналист «7×7» Сергей Маркелов съездил в Узбекистан и поговорил с бывшими политзаключенными — жертвами каримовского режима. В рамках спецпроекта «7×7» К29 публикует их истории.

«Если бы я был депутатом, то первым делом предложил бы убрать все памятники Каримову. Пусть кто хочет, в огороде себе ставит», — говорит журналист Бобомурод Абдуллаев.

Мы встретились с ним на задворках одного из ташкентских кафе. Абдуллаев был арестован уже при новом президенте Шавкате Мирзиёеве, в сентябре 2017 года.

Он работал на узбекскую службу «Радио Свободы» «Озодлик», с января 2003 года публиковал свои материалы под псевдонимом «Усман Хакназаров», и все это время его упрямо искали узбекские спецслужбы. После каждой публикации он думал, что это последняя в его жизни статья и его вот-вот арестуют. Но его не могли найти 14 лет. Даже семья Бобомурода не знала, что Хакназаров и он — одно лицо, его коллеги зачитывали ему его же статьи. После хакерских атак в 2017 году спецслужбы узнали, что статьи, подписанные Хакназаровым, Бобомурод отправлял со своего IP-адреса. Его похитили на улице, надели на голову мешок, посадили в машину и увезли. Он оказался в подвале. Сначала ему предложили написать компромат. Когда отказался, начали пытать.

«Они заставили не только признаться в том, что это я Усман Хакназаров, но и подписаться под обвинениями, что я хотел насильно свергнуть власть, что готовил какой-то госпереворот, что готовил какой-то проект „Жатва“. Пришлось подписать, — вспоминает Бобомурод. — Меня били пластиковой трубой, деревянной битой, синтетическим канатом, дубинками били по пяткам, по спине, по голове. Били в основном по левой руке, даже шрам остался, они мне кожу там содрали. Я говорю: „Э-э, по правой тоже бейте, не могу больше“, а они говорят: „Не, эта рука нужна, чтобы ты подписал то, что нам нужно“. Подвешивали на кольца на потолке, на стене. Или есть табуретки специальные, туда просовываешь руку, они надевают наручники, ты не можешь двигаться, тебя бьют, душат мешком».

Чтобы Бобомурод подписал признание, первые пять дней ему не давали есть, первую неделю не давали спать, голого держали в холодной «мягкой комнате» для буйных, где стены, потолки и пол обиты брезентом, где нельзя стоять, — Бобомурод научился спать, шагая. Десять дней после ареста ему не давали матрас и подушку, спать приходилось на трех табуретках, потом выдали кровать без матраса, постельные принадлежности он получил только через месяц. Угрожали изнасиловать 12-летнюю дочь и 70-летнюю мать, другую дочь отдать на растерзание «русским алкашам», переломать ноги сыну.

Ему помогла большая огласка на международном уровне, помогли родственники, которые не испугались и сразу заявили о пытках, помогла, как считает Бобомурод, воля Аллаха. И то, что наступило другое время.

«Все равно это время намного, в миллион раз лучше, чем время Каримова. Даже в таком состоянии. Если бы был Каримов, меня бы на следствие даже не стали выводить, сказали бы: „Мы его нашли, он признался, убейте его, разрубите на куски“. Труп бы даже не нашли, — рассуждает Бобомурод. — Но когда глава государства заявляет о больших намерениях, люди, уставшие от произвола властей, верят в это, они ждут изменений. И вдруг все останавливается и начинает повторяться то, что было раньше. Постепенно это превращается в недоверие к власти, потом в ненависть к власти, потом народ начинает реально бороться против власти. Эти стадии надо уяснить для себя. Заявил, ушел, не сделал, заявил, ушел, не сделал — это очень опасно. Игры с народом — это очень опасные игры. Да, узбекский народ терпеливый, он может терпеть долго, но он может и взорваться неожиданно. Умная власть не должна злоупотреблять доверием народа».

Троих «подельников» Бобомурода реабилитировали по просьбе прокурора. Бобомурода приговорили к 14 месяцам общественных работ по статье 159 части 4 Уголовного кодекса Узбекистана («Заговор с целью захвата власти или свержения конституционного строя»). Он работает маркетологом по второму, экономическому образованию и хочет вернуться в журналистику.

«Если бы тогда не произошли какие-то политические движения в республике, я не сомневаюсь, что он получил бы если не максимальный, то приближенный к 20 годам срок», — считает его адвокат Сергей Майоров.

Майоров — один из тех, кто на выборах президента голосовал за Шавката Мирзиёева. Он говорит, что после того как Мирзиёев стал президентом, изменилось многое: и законодательство, и социальная сфера, и экономика страны. Но в уголовной системе Узбекистана до сих пор безосновательно применяют меру пресечения в виде ареста, уголовным делам без всякой причины присваивают статус секретных, арестовывают имущество в счет будущего выявленного ущерба. Но есть и улучшения.

«Примерно 1,5 года назад по требованию президента были внесены изменения: лицам, которые отбывают наказание в виде лишения свободы, не дополняется их срок, если они даже совершают нарушение режима содержания. Это очень гуманный шаг, очень справедливый, и он случился не на пустом месте, а именно оттого, что люди, получившие 10 лет, могут находиться 18 лет в местах лишения свободы», — говорит Майоров.

ТЕКСТ: СЕРГЕЙ МАРКЕЛОВ

Источник: team29.org

Etiketler :
Оставьте комментарий

Последние новости
Похожие статьи