Народное Движение Узбекистана

ИСТОРИЯ ПОВТОРЯЕТСЯ ЧТОБЫ ЛОГИЧЕСКИ ЗАКОНЧИТСЯ

ИСТОРИЯ ПОВТОРЯЕТСЯ ЧТОБЫ ЛОГИЧЕСКИ ЗАКОНЧИТСЯ
03 Ağustos 2020 - 19:39 - Просмотрено 500 раз.

Говоря о мифологической платформе, мы должны смотреть в корень проблемы, а значит эксплуатацию мифологической установкой социальной энергии в интересах правящего режима. Мы уже уточнили об устоявшемся в имперской матрице режиме угнетения сверху вниз по нисходящей, в котором система табу и мифов жестко обозначили иерархическую структуру общества – пирамиду, во главе которой был царь-вождь и высшее сословие, за которыми закрепилась власть над крепостными – бесправными. Т.е. система табу лишала элементарных человеческих прав самый многочисленный сегмент общества. Еще во времена Бориса Годунова побывавший в России английский дипломат Дж. Флетчер оставил очень любопытные заметки: «Чрезмерные притеснения, которым подвергаются бедные простолюдины, лишают их вовсе бодрости заняться своими промыслами, ибо, чем кто из них зажиточнее, тем в большей находится опасности не только лишиться имущества, но и самой жизни. Вот почему народ предается лени и пьянству, не заботясь ни о чем более, кроме дневного пропитания» [264; С. 252].

Не имея в течение длительного исторического периода возможности самореализации и даже использования естественного права человека на свободу личной жизни, передвижения и т.д., члены общины не могли не сформировать комплекс неполноценности и ущербность на индивидуальном уровне. Общество же, исключающее внутренние (индивидуальные) стимулы к развитию, копило социальную энергию. Система же мифов подгоняла теоретическую базу для реализации социальной энергии в нужном для государственного режима направлении внешней экспансии через снятие на индивидуальном уровне комплекса неполноценности и ущербности вследствие дикого, бесчеловечного отношения к врагу, в отношении которого государственной мифологией формировались вражеские стереотипы, т.е. условием самоутверждения ущербной и неполноценной личности было обесчеловечивание и дегуманизация. Таким образом, имперское государство продуцировало нравственно неполноценных людей с рабской психологией и использовало эту неполноценность и ущербность в целях внешней экспансии и расширения империи рабов [265; С.106].

Система мифов возвеличивала личность царя-вождя и его окружение, а также оправдывала захватническую политику как государственно необходимую. Не случайно пика своей мощи на своем историческом взлете как имперское образование Россия достигала именно при деспотах-вождях и деспотических и вождистских режимах, которые максимально концентрировали власть, эксплуатировали системы табу и мифов и через церковь, как мощное средство внушения и пропаганды, насаждали их. Таким образом, нравственные ценности изначально были подвергнуты редукции, а через институт церкви истребительные колониальные войны выдавались за цивилизаторскую миссию.

При ослаблении захватнической политики, вызванном кризисом власти, потенциал негативной социальной энергии накапливался в обществе, а старая система мифов подвергалась критическому переосмыслению и обнулению вследствие разочарования от разоблачения лживости мифа, несоответствия его гротескных воспетых форм реальному содержанию, вследствие чего вчерашние безропотные рабы мирского культа уже сегодня высмеивали его несостоятельность, глупость и никчемность, т.е. вчерашние рабы перешагивали через свой страх перед нечто «сакральным» и «мистическим», «могучим» и «таинственным», овеянным «ужасом» и «страхом». Здесь мифы и табу символично можно сравнить с красными флажками, через которые загнанный зверь не рисковал перешагнуть даже перед страхом смерти. И вот это уже не работает, страха и трепета нет, между тем как потенциал негативной социальной энергии растет. А когда заряд ее достигал критической массы, происходил взрыв – мощный выброс энергии в виде бунта или революции.

Причины Октябрьской революции тоже лежат в области этнопсихологии. История Марксизма блестяще подтвердила теоретические выкладки антропологов и этнологов о взаимосвязанности содержания мифов с психологией их носителей.

В мифологизированное сознание людей был внедрен очередной миф, только на этот раз не соответствующий требованиям погрязшего в кризисе управления царского режима, а подрывающий его основы коммунистический миф, направивший всплеск накопившейся социальной энергии деструктивного характера на свержение государственного строя с целью утверждения нового большевистского режима.

Вот как Сталин выразился по этому поводу: «Все эти демонстрации на самом деле являлись, прежде всего, результатом стихийного напора масс, результатом рвущегося на улицу возмущения масс против войны (против войны пораженческой, войны усугубившей кризис власти в России, и от того направившей социальную энергию не вовне, а внутрь, при этом не надо забывать, что Россия потерпела поражение и в войне с Японией в 1905 году, что также привело к кризису 1905 года – Р.К.). Роль партии состояла тут в оформлении и руководстве стихийно возникавших выступлений масс по линии революционных лозунгов большевиков» [266].

На этот раз накопившаяся деструктивная социальная энергия нашла выход в государственном перевороте. И на этот раз главный мифотворец был возведен в ранг вождя. Ему подчинялись как носителю высшей, непостижимой справедливости и законности.

Принятая за основу морали и нравственности и политико-правовых норм коммунистическая идеология как новая система мифов была по сути ущербной, ущербность ее – это следствие ущербной психологии большей части общества, существующего в условиях политического и правового бесправия, что позволило сохранить в нем реликты крайне мифологизированного и табуированного сознания и мышления, снимающего свою ущербность через нечеловеческую агрессию и нетерпимость к врагам, вражеский стереотип в отношении которых формировала система мифов.

Новый коммунистический миф формировал вражеский стереотип в отношении всех тех, кто не вписывался в его схему. Тут уж было не важно, сопротивляются ли последние навязанному им типу бытия или коду мышления. Невольно, объективно, своими взглядами, нормами морали, традициями, примерами социальной жизни, отличными от «общинно-коммунистического идеала», они входили в диссонанс с имперской матрицей режима угнетения сверху вниз по нисходящей.

Индивидуация в данном случае достигала своего пика, так как отождествляющее себя с государством ущербное большинство воспринимало государственную политику как должное, государственный же режим, в свою очередь, поощрял и стимулировал преступления в отношении не вписывающихся в государственную схему индивидуумов и общностей. По сути, продолжалась внутренне репрессивная и внешне стабильно агрессивная экспансивная политика, через которую реализовывалась социальная энергия ущербных масс в целом, и через самоутверждение посредством унижения и насилия в отношении обозначенного врага на индивидуальном уровне снимался комплекс неполноценности и ущербность. Карл Маркс точно определил суть государственной политики России: «Прежде всего… остается неизменной политика России. Ее методы, ее тактика, ее приемы могут изменяться, но путеводная звезда этой политики – мировое господство» (К.Маркс, 1867 г.) [267].

Сталин подогнал теоретическую базу марксизма-ленинизма под московскую традицию великодержавного шовинизма, и то, что раньше называлось колониализмом, получило название интернациональной помощи трудящимся. Обычные человеческие пороки и недостатки он сумел сделать эффективным средством достижения революционных сверхцелей. Главным же человеческим пороком, ставшим строительным материалом для социализма, являлась зависть. Ведь казарменный, уравнительный социализм неизбежно и постоянно порождает зависть. И это человеческий порок был введен в ранг добродетели.

«Вот как А.Солженицын, В.Шламов и другие очевидцы нравов ГУЛАГА описали сущностный характер cоветской власти через явную симпатию этих властей к уголовникам. Убийц, грабителей и насильников они ласково классифицировали как «социально-близких» (!). Вот когда поэт писал что-то «не то», или крестьянин отказывался отдавать на роспыл свое нажитое кровным потом добро – они были закоренелыми преступниками, врагами, подлежащими уничтожению, а вот убийцы и грабители – те «социально-близкие», а если и ошиблись маленько – не беда, исправятся» [268; С.38-39].

Социальная близость советской власти и преступников объяснима мотивом зависти. «Мотив входит в контекст желаний и потребностей, цель в панораму возможных миров» [269, с. 387]. Мотив этот формирует комплекс неполноценности, который наталкивает к насильственным, противоправным действиям, направленным на самоутверждение – что и есть цель.

Сталинский режим приложил усилие для того, чтобы чувство зависти из пассивного состояния перешло в активное состояние ненависти, естественно «классовой», естественно теоретически обоснованной теоретиками марксизма-ленинизма. О природе такой ненависти точно выразился Гёте: «Ненависть – активное чувство недовольства; зависть – пассивное. Нечего удивляться тому, что зависть быстро переходит в ненависть» [270; С. 311].

Рустем Караманов

Etiketler :
Оставьте комментарий

Последние новости
Похожие статьи