Народное Движение Узбекистана

Человек эпохи светотени

Человек эпохи светотени
4 views
06 сентября 2013 - 9:39

46260_i_articleРустам Хамдамов представил в Самаре свой фильм

В киноклубе «Ракурс» прошел показ короткометражной киноленты «Бриллианты. Воровство» с Дианой Вишневой и Ренатой Литвиновой в главных ролях. Сразу после сеанса на вопросы зрителей ответил кинорежиссер Рустам Хамдамов.

Действие фильма происходит в Ленинграде в 1927 году. В изысканной и несколько манерной стилистике, подражающей эпохе немого кино, показана история похищения драгоценной броши в ювелирном магазине. Диалогов в фильме нет. Есть только закадровый текст энциклопедического характера о свойствах бриллиантов. Девушка, которую играет Вишнева, рассматривает витрину ювелирного магазина, затем заходит внутрь. Она просит показать ей брошь с бриллиантами. Незаметно она достает из кармана маленькие ножницы и режет нить на бусах у женщины, также стоящей возле прилавка. Жемчужины рассыпаются, женщина и два продавца начинают собирать их. Девушка берет брошь с бриллиантами и уходит из магазина.

Следующая сцена — похитительница стоит у стены, на которой висит большая афиша культового фильма «Метрополис». Появляется воздушный шарик, который начинает преследовать героиню. Она идет по городу, шарик летит за ней. Девушка попадает в петербургский дворец с барочными интерьерами, шарик продолжает слежку. На улице девушка встречает группу детей. Они пытаются поймать или проколоть шарик, но им это не удается. Потом она садится на набережной, шарик находится возле нее. После чего фильм резко переносит зрителя в абсолютно белую комнату, где за столом сидит женщина в белом (Рената Литвинова). У нее на голове бумажный конус на резинке, она передвигает его то на лоб, как рог, то на нос. Женщина кормит маленькую девочку, но та отказывается есть, плачет и кричит: «Мама!». Потом женщина кормит с той же тарелки большую белую собаку. Время от времени, надвигая бумажный «нос», женщина сует его в электрическое устройство с лампочками, напоминающее большой радиоприемник. В это время показывают сцену оперного театра, на которой балерины кордебалета танцуют сцену «Тени» из «Баядерки». Среди балерин — девушка-воровка, которая держит у шеи украденную брошь в виде стрелки. В танце она передает брошь другой балерине. В белой комнате собака тащит на себя скатерть, на которой лежит женщина в белом. Та падает на пол. Финал.

Язык режиссера поэтичен и аллегоричен. Порой настолько, что смысл происходящего герметично упакован в красивую картинку, и у зрителя почти нет шанса разгадать авторскую шараду.

После фильма режиссер рассказал, что эта лента — только первая часть планируемой трилогии «Драгоценности». Предстоит доснять новеллы «Изумруды. Убийство» и «Без цены». Названия первых двух фильмов отсылают к знаменитой хореографической постановке Жоржа Баланчина «Драгоценности», состоявшей из трех частей: «Изумруды», «Рубины», «Бриллианты». Именно балетные впечатления детства и вдохновили Хамдамова на создание этой работы.

— У меня был шок, когда я в Ташкентском театре оперы и балета увидел «финал теней» в «Баядерке». Там было не 32, как обычно предполагается в постановке, а 64 балерины, спускающихся по пандусу. Это было ошеломительное зрелище, которое запомнилось как самое яркое, что я видел в этой жизни. Но когда мы снимали фильм, то не смогли найти столько танцовщиц, прибавив только еще двух балерин к классическому числу. В съемках был занят весь местный женский кордебалет Михайловского театра. К тому же пришлось собирать по всему Петербургу костюмы к «Жизели». А сам балет отсняли ночью. Сцену поставил балетмейстер народный артист СССР Никита Долгушин. А всю ленту сделали за пять дней и практически без денег. Современные актеры все жадные. Потому и снимаются в сериалах. Не хотят учиться мастерству у старшего поколения, а стремятся побыстрее заработать. А финал у фильма должен был быть совсем другой. Чтобы собака лежала, а девочка с бантом спала у нее на пузе. Но увы, девочка рыдала, собака не хотела, поэтому пришлось срочно импровизировать со скатертью, которую стягивает со стола собака, а вместе со скатертью на пол падает героиня Ренаты Литвиновой.

— Как вы пришли к замыслу фильма?

— Я не думаю, что у меня перед съемками в голове есть какая-то готовая концепция. Она появляется значительно позже, а сначала рождается образ. Я вижу какую-то картинку и думаю: ага, интересно, а как это можно воплотить? Еще литературовед Юрий Лотман говорил, что форма первична. Именно она определяет содержание. Ведь все уже открыто, новое мы встретим, может, только в космосе. Мы пересказываем одни и те же истории, облекая их в разные формы. Вот возьмите фильм «Гражданин Кейн». Ведь вся история закручена вокруг фразы «розовый бутон», которую главный герой произносит перед смертью. И весь сюжет основан на том, что журналисты пытаются разгадать эту загадку. А тайны никакой и нет, эта надпись, «розовый бутон», была на салазках героя, на которых он катался в детстве. Идеи тут нет никакой, просто образ маячит — и все.

— Рената Литвинова в вашем фильме нарочно говорит своим жеманным голосом?
— Да, конечно, это ее такой актерский стеб. Но это придуманный образ. В жизни она говорит совершенно другим голосом. Иногда просто совсем противным таким, скрипучим. А может и так гаркнуть, что улетишь в сторону. Я ее спросил: «Как? Вы умеете ругаться?» А она мне: «Конечно, я же у Киры Муратовой снимаюсь, там мат-перемат стоит». (смеется)

— Вы очень выразительно работаете со светом. Сами контролируете всю декоратор-скую часть съемок?
— Да, конечно, я этим занимаюсь сам. Сейчас часто режиссеры просят кого-то: сделай мне костюмы, сделай декорации. Но если совместно над этим не думать, то никто ничего толком не сделает. Во время работы над фильмом режиссеру обязательно нужно во все вмешиваться, объяснять, как работать со светом и прочим. Иначе картина будет испорчена. Вы же не доверяете работникам, когда строите дом, и обязательно контролируете процесс. Не потому, что вам денег жалко, а потому, что иначе все превратится в черт знает что.

— Как сейчас относитесь к тому, что сделал Никита Михалков с вашим фильмом «Нечаянные радости», превратив его в свою ленту «Раба любви»? 
— У меня был сценарий Фридриха Горенштейна и Андрея Кончаловского. Это редкостная гадость, я его несколько раз переписывал. А поскольку съемочный процесс все время был «под колпаком», то мы с редактором подделывали сценарий. Фактически все время всех обманывали — не показывали текст, на худсовет представляли якобы отснятый материал. Таким образом мы сумели сделать где-то 60 процентов ленты. Еще бы чуть-чуть — и я закончил этот фильм. Что-то уже начало получаться, но потом по нам фактически проехался каток.

— Но ведь Михалков использовал ваши рисунки в работе над «Рабой любви»?
— Да. Но они помогли ему как мертвому припарка. И вообще у него в фильме получилось все другое. Меня постоянно обворовывают, крадут мои идеи. Допустим, если я в фильме снимаю грибы, Бекмакбетов тотчас делает свою рекламу с грибами. Потому что он жену свою подсунул мне в ассистенты — она все перепечатала, все материалы пересмотрела. Если я в последнем фильме снял черный шар, то у Бекмакбетова сразу везде эти черные шары появляются. Ну вот такие циничные люди, они живут не своими идеями, а заимствованными. Я их теперь даже не подпускаю к себе. Мы живем в разных измерениях: они по Фаренгейту, я — по Цельсию.

sgpress.ru

İLGİNİZİ ÇEKEBİLİR

Sitemizde yayınlanan haberlerin telif hakları gazete ve haber kaynaklarına aittir, haberleri kopyalamayınız.