Народное Движение Узбекистана

Гимн, невыученный за семь лет

Гимн, невыученный за семь лет
25 Şubat 2019 - 7:00 - Просмотрено 761 раз.

МУХАММАД БЕКЖАН

ПО ТУ СТОРОНУ СТРАХА
I

(перевод с узбекского)
Стамбул  2018

(38)

ГЛАВНЫЙ ОПЕР «ШОМА»

На следующий день, то есть в 10 часов утра 29 мая 2006 года завхоз карантина отвёл меня в кабинет главного опера Касанской зоны Шамурада Ражабова по прозвищу “полковник”. Возле кабинета “полковника” стояли ещё двое заключённых, ожидая своей очереди. Завхоз карантина спросил у них, есть ли кто в кабинете. Один из них ответил ему грубо: “Конечно, есть, ты разве не видишь, что мы стоим в очереди?”

В ответ завхоз сказал ему:

– Просто вчера он настоятельно потребовал, чтобы мы сегодня ровно в 10 часов утра явились к нему в кабинет, поэтому…

Однако заключённый в грубой форме прервал слова завхоза:

– Ты что хочешь сказать? Хочешь спросить, можно ли зайти без очереди? Иди, отдыхай! Он и нам приказал явиться к нему в 10. Ты не тяни разговор, зайдёшь к нему только после нас, разговор окончен.

Одним словом, “авторитета” завхоза карантина не хватило, чтобы без очереди зайти в кабинет главного опера. И нам пришлось ещё около получаса простоять возле кабинета опера.

Наконец дошла и наша очередь. Завхоз, оставив меня возле двери, зашёл в кабинет опера. Выйдя из его кабинета, он “проинструктировал” меня о том, как надо вести себя в кабинете начальника.

Я постучал в дверь главного опера и зашёл внутрь. При входе я сделал доклад. Толстяк, сидя на своём месте, обратился ко мне с вопросом:

– Членом какого религиозного течения ты являлся?

– Я не был сторонником никаких религиозных течений, я был сторонником и активистом партии “Эрк”, – ответил я.

– Будь то “Эрк”, или другая партия, все они одинаковые. Все они – течения, ты понял меня?! – наорал на меня майор.

Он встал с места, подошёл ко мне и начал язвительно говорить:

– Говорят, что ты младший брат Мухаммада Салиха, кто такой этот Мухаммад Салих?

– Мухаммад Салих – мой родной брат.

Толстяк: – Я не спрашивал о твоём родстве с ним. Я спрашиваю, кто такой Мухаммад Салих, чтобы оскорблять честь нашего президента?

Я: – Гражданин начальник, откуда вы знаете, что Мухаммад Салих оскорблял честь президента?

Толстяк: – Я не понял, кто кому задаёт вопросы. Вопрос должен задавать я, а не ты, понятно тебе? Твоя обязанность – давать конкретные и полные ответы на мои вопросы! Ты понял меня?!

Я: – Понял, гражданин начальник. Вы задаёте вопросы, а я – полные ответы.

Толстяк: – Эй, ты, не подшучивай над моими словами, понял?! Ты будешь давать конкретные и полные ответы на мои вопросы, понял?!

Я: – В таком случае, я не понял вас, гражданин начальник! Какие ещё полные и точные ответы я должен давать вам?

Не ожидавший такого ответа, майор сильно размахнулся правой рукой, пытаясь дать мне пощёчину. Но я опустил голову. Он промахнулся. От инерций взмаха руки толстяк потерял равновесие и упал на пол.

Толстяк встал, встряхнул свою одежду и сел на своё место. Он весь побледнел – то ли из-за стыда, то ли из-за гнева.

Сидевшись за стул, он начал платочком вытереть брюки, продолжая бурчать себе под нос. Немного придя в себя, он сказал мне:

– Ты обратился ко мне на “ты” или мне так показалось?

Я: – Гражданин начальник, вы, будучи младше меня по возрасту обращаетесь ко мне на “ты”. И вы ждали, что в ответ я буду обращаться к вам на “вы”?

Толстяк: – Я – сотрудник милиции, а ты – заключённый!

Я: – Получается, что сотрудник милиции – это человек, а заключённый – нет?

Толстяк: – Для меня ты преступник, а я – твой воспитатель. В мои обязанности входит воспитать таких предателей родины, как ты, и наказать тех, кто не желает подчиниться. Будь хоть ровесником моего отца – для меня ты всё равно преступник.

Я: – Товарищ майор, а если бы на моём месте оказался ваш отец, чтобы вы сделали? Вы бы и его стали воспитывать?

Толстяк: – Эй, ты, что говоришь? Ты почему цепляешься за моего отца?!

Мен: – Я не цепляюсь за вашего отца, товарищ майор, я сказал так, потому что ранее вы сказали мне: “Будь ты хоть ровесником моего отца”. Я всего лишь спросил вас: “Вы и своего отца наказали бы, если бы его осудили как “врага народа?”.

Толстяк: – Моего отца уже нет в живых. Если бы он был жив и осуждён по такому же обвинению, то…

Толстяк весь покраснел и, не зная, что ответить, перевёл разговор на другую тему: “Твоя фамилия ведь Бегжанов?”, спросил он меня. “Да, моя фамилия Бегжанов”, ответил я.

– Так, Бегжанов, после карантина мы отправим тебя в изолятор на 15 суток, ты согласен?

– По какой причине вы хотите посадить меня в изолятор на 15 суток? Какое правонарушение я совершил?

– Странные вещи ты говоришь Бегжанов. Ещё и спрашиваешь о том, за какое правонарушение тебя хотят отправить в изолятор? Кажется, ты забыл, как вчера оскорбил меня? Ты, может быть, и забыл, но мы не забыли! Отныне каждые три месяца ты будешь сидеть по 15 суток в изоляторе. Меня не интересует, совершил ты правонарушение или нет. Какие ещё вопросы у тебя есть ко мне?

– Вопросов нет. Всё понятно. Я могу идти?

– Иди. Скажи завхозу, пусть зайдёт ко мне.

Я вышел в коридор. В центре коридора завхоз стоял и разговаривал с одним из дежурных. Увидев меня, завхоз подошёл ко мне. Я сказал ему, что его зовёт опер.

Прошло около десяти минут, завхоз вышел из кабинета опера весь покрасневший и сказал мне: “Пойдёмте”.

Когда мы шли в сторону изолятора, я поинтересовался у завхоза про опера с монголоидным лицом.

Как сказал мне завхоз, майор Шамурад Ражабов был самым справедливым и строгим руководителем в Касанской зоне. По его словам, если бы на зоне не было Ражабова, то осуждённые по 159-й статье (религиозники и политзаключённые) давно бы устроили бардак в колонии. «Счастье зеков, что на зоне есть этот опер», сказал мне завхоз. Он заявил, что в этой колонии, даже во всех колониях Кашкадарьинской области, нет опера, лучше, чем Ражабов. «Даже в ГУИНе Шому любят за его строгость. В нашей колонии все осуждённые по 159-й статье состоят в его “чёрном списке”. Шома каждый день проводит с ними “профилактические беседы”, объяснил мне завхоз.

– Получается, что и я попал в “чёрный список” Шомы? – спросил я завхоза.

– Ну, что вы говорите! Вы ведь осуждены не по 159-й статье. Как вы можете оказаться в этом списке, если были осуждены за журналистскую деятельность? Он не внесёт вас в «чёрный список», не беспокойтесь…

– Я осуждён не только по 159-й, но и по многим другим политическим статьям, братишка. Ваш Шома давно внёс моё имя в свой “чёрный список”.

Завхоз резко изменил своё отношение ко мне.

– Почему вы до сегодняшнего дня не говорили мне, что были осуждены по 159-й статье?

– Ты не интересовался, поэтому я не стал говорить, – ответил ему я.

Начиная с этого момента, завхоз карантина начал злобно смотреть в мою сторону.

 

ГИМН, НЕВЫУЧЕННЫЙ ЗА СЕМЬ ЛЕТ

30.05.2006 год. Третий день на карантине.

В 5 часов утра мы проснулись. В 5:30 пошли завтракать в столовую зоны, а в 6:00 снова вернулись в изолятор. Целый час были заняты уборкой территории изолятора. После уборки, до начала утренней проверки мы заучивали гимн Республики Узбекистан.

Как всегда, все заключённые на карантине смогли выучить гимн. Я же вот уже семь лет не могу выучить этот гимн, наверное, и впредь мне не удастся выучить его. Потому что, у меня не было ни рвения, ни желания, напротив, я испытывал какое-то мерзкое чувство к этим фальшивым словам.

Прочитав это, не обвиняйте меня в нелюбви к родине. Потому что нелюбовь к гимну не означает нелюбовь к родине. К тому же я думаю, что, наверное, даже поэт, написавший слова этого гимна, не любит родину так, как я.

Я заметил, что после вчерашней нашей беседы завхоз карантина начал наблюдать за мной, чтобы найти у меня какой-нибудь недостаток. Сегодня ему удалось это сделать и, кажется это точно обрадовало его.

– Бегжанов, получается, что вы отказываетесь учить гимн? – спросил он меня.

– Я не говорил тебе, что не буду исполнять гимн. Я сказал, что мне не удаётся выучить его. Если бы я выучил его, то обязательно исполнил бы.

– Все знают гимн наизусть, почему же вы до сих пор не смогли выучить слова гимна? – спросил завхоз.

– Почему не выучил? Потому что остальные моложе меня, голова у них работает лучше, чем у меня. Я уже стар, проблемы с памятью.

– Бегжанов, если до завтра вы не выучите гимн, мне придётся отвести вас в штаб. Потом не говорите, что я не предупреждал вас.

– Странный ты человек, если я за семь лет не смог выучить гимн, то, как мне удастся сделать это за один день?

– Завтра в 10:30 утра мы пойдём в штаб, вот у тамошних и спросите: “А может человек, за семь лет не выучивший государственный гимн, выучить его за один день?”…

31.05.2006 год. В 10:30 утра завхоз карантина привёл меня в штаб. Оставив меня в коридоре, он зашёл в кабинет Шомы. Спустя несколько минут вышел из его кабинета и зашёл в другой. Кажется, что и в этом кабинете ему не удалось решить свой вопрос, он зашёл в третий. Однако ему не удалось осуществить задуманное против меня, он грустно посмотрел на меня и сказал: “Пойдёмте, ака, придём сюда завтра, потому что все оперы заняты своими делами”.

– Ты думал, что у них нет другого дела, как заниматься гимном? Поверь моим словам, завтра ты уйдёшь отсюда с ещё большим разочарованием. Потому что никому не нужен этот твой гимн, он и копейки не стоит…

Это был мой последний разговор с завхозом о гимне. После этого даже в карантинном помещении снизилось внимание к государственному гимну…

(Продолжение следует)

Etiketler :
Оставьте комментарий

Последние новости
Похожие статьи